Ехал я, собственно, в Григориополь, но остановился в Буторе. Заставил меня сделать здесь привал один попутчик, который спросил: «Помните ещё скандал 1986 года?»
Я думал о Григориополе, о тамошних гвардейцах, милиционерах, ОСТК, которые непременно спросили бы меня, что я там ищу, и проверили бы документы, поэтому поначалу не уловил смысла вопроса попутчика, но, присмотревшись внимательнее, увидел хорошо знакомое лицо.
— Как вас зовут? — спросил я его.
— Тс-с-с! — поднёс он указательный палец к губам и шёпотом добавил, что скандал может выйти куда больше, чем с яблоками, если кто-нибудь заметит, что он разговаривает с корреспондентом.
Я дал попутчику успокоиться, а сам мысленно перенёсся в тот 1986 год. Межхозяйственный сад с центром в селе Бутор дал тогда самый высокий урожай фруктов — по 210 центнеров с гектара. Всего садоводы собрали тогда 25 тысяч тонн фруктов, выполнили обязательства перед государством, раздали и людям, но вместе с тем оставили зимовать под открытым небом большие кучи яблок, чтобы весной кормить ими свиней. Грустное воспоминание. Многие тогда поплатились, оказавшись козлами отпущения, а те, кого следовало привлечь к ответственности, получили повышение.
Такое тогда было время, хотя и сейчас оно не бог весть какое. Когда мы приехали в Бутор, попутчик наотрез отказался проводить меня до сада. Показал, куда идти, где свернуть и где остановиться: «В саду есть люди, они всё расскажут», — сказал он на прощание, озираясь по сторонам, будто совершил тяжкое преступление.
Я пошёл, как он посоветовал. Бедный сад! Он показался мне старым, как беззубая сгорбленная старуха-карга, а ведь ему исполнилось всего 16 лет с посадки и 10 лет плодоношения. Он претендовал на роль серьёзного соперника первого сада-гиганта в республике — слободзейского. И имел все предпосылки стать именно таким. В первые четыре года плодоношения среднегодовой валовой сбор здесь превышал 10 тысяч тонн, или около 125—150 центнеров с гектара, тогда как слободзейские садоводы собирали лишь по 90—100 центнеров.
В самом деле, нельзя было проехать по трассе Тирасполь—Григориополь, не обратив внимания на ухоженный сад с деревьями, как невесты, весной и ломящимися от плодов осенью. Но что-то случилось, то самое «что-то», которое садоводы теперь называют «отсутствием хозяйского подхода»: в последующие шесть лет средний валовой сбор стал колебаться в пределах 7—8 тысяч тонн яблок с гектара. Кому-то тогда показалось, что сад должен состоять только из семечковых культур, потому что эти плоды легче убирать, хранить и перевозить. И как показалось этому кому-то, так и поступили — выкорчевали только что вступившие в плодоношение вишнёвые, черешневые, сливовые сады. В итоге сад, который должен был раскинуться на площади около 2500—3000 гектаров, и по сей день остаётся в пределах 1600 гектаров.
Я шёл между деревьями, как советовал попутчик, и увидел то, чего никогда прежде не видел: большие кучи хвороста, оставшиеся ещё с зимы после обрезки деревьев, бурьян местами соперничал с деревьями в росте... То тут, то там я встречал группы людей, ведущих ожесточённое наступление на этот бурьян, на болезни и вредителей, осадивших сад со всех сторон. Садоводы прилагали упорные усилия, чтобы их искоренить, но их было мало, к тому же они запоздали и с прополкой.
Каким-то чудом сохранились несколько участков косточковых культур, где урожай был многообещающим. Здесь и деревья казались лучше сохранившимися и ухоженными. Лишь ранние сорта обещали более отрадный урожай, но эти сорта занимали незначительные площади. Садоводы, ухаживавшие за этими деревьями, были всё же настроены оптимистично и надеялись, что урожай будет как в прошлом году, а может, и больше. В прошлом году он колебался в пределах 68—90 центнеров с гектара.
— Разве можно назвать это урожаем для промышленного сада, каким претендует быть ваш сад? — сказал я больше для себя.
— Как говорят лучшие специалисты республики и района, наш сад никогда не давал того урожая, который мог бы давать, — развязал наконец язык один садовод, сказавший, что работает здесь с самого начала. — Мы потратили до сих пор десятки миллионов рублей на то, чтобы его посадить, построить оросительную систему, административные и производственные здания, дороги, а сад, как нам сообщают, отплатил нам с самого начала и до сих пор лишь немногим более чем 10 тысячами тонн фруктов.
Я смотрел на лица, обожжённые солнцем и ветром, на жилистые руки — лица, знакомые уже много лет. Я угадывал в выражении этих лиц некую подавленность, разочарование. Иным было выражение их лиц в том скандальном 1986 году, когда сад отплатил им самым высоким урожаем, но и тогда их радость обернулась горечью, потому что у руля хозяйства и района стояли нечестные люди, которые грели руки на труде тех, кто трудился в саду, проворачивали махинации, вместо того чтобы позаботиться, чтобы урожай в саду не пропал. И тогда тоже их, рядовых садоводов, обвинили и наказали за то, что они, так сказать, не умеют держать язык за зубами.
А сейчас... Сейчас они уже ни во что не верят. В саду неразбериха, в селе и районе — тоже. Каждый со своим богом. Сепаратисты задурили им голову светом с востока. Сколько поколений ждали этого света, а он так и не приходит. И не может прийти, потому что там, на востоке, тоже тьма, а может, и темнее, чем в наших краях. Это хорошо поняли садоводы из Бутора. И не только они. Поняли, что каждый должен жить своим трудом, своей головой и своей работой, спать, как постелет, и есть свой хлеб.
Поняли садоводы и то, что сад как таковой больше не может существовать только для них, буторцев, потому что он уже и не только их. Нынешний сад был заложен на землях и при участии людей из сёл Малаешты, Спея, Токмазея и Тея. Им и принадлежит межхозяйственный сад «Молдова» с центром в Буторе. Значит, им же и решать его дальнейшую судьбу. Буторцы считают, что половину этого сада можно передать другим сёлам, будучи убеждены, что с 800 гектаров такого сада можно получить столько же фруктов, сколько до сих пор получали с площади 1600 гектаров. Ведь что это за сад, говорят они, если он не обеспечивает среднего урожая 200 центнеров с гектара!
Нельзя не согласиться с этим рассуждением. Я знавал в жизни немало непромышленных садов (в селе Дойна Кантемирского района, в Суклее Слободзейского района и т. д.), хозяева которых чувствуют себя не в своей тарелке, если получают урожай меньше 250 центнеров фруктов с гектара. Между прочим, такие урожаи получали и малаештцы, спейцы, токмазейцы, тейцы и сами буторцы до создания межхозяйственного сада. Итак, все иллюзии, связанные с индустриализацией производства фруктов, развеялись, и люди возвращаются к крестьянской реальности.
Источник: Молдова Суверанэ, № 103 (17973), 23 июля 1992, стр. 2, колонки —.
