Проблему Приднестровья, как мы могли убедиться на заседаниях Парламента в последние дни, следует рассматривать не только как вооружённый мятеж при поддержке России, но и понимать — и, возможно, не в последнюю очередь — как политическое противоречие на уровне высших руководящих органов: всякий раз, когда её обсуждали, единой позиции так и не находилось; всегда находились силы, которые выталкивали её в зону неопределённости. В этой связи журналисты «Свободной Европы» высказали мнение, что начало войны можно было предотвратить и погасить ещё в 89-м, когда сепаратизм не существовал как организованная сила. Романтические толкования действительности — мол, русскоязычные Тирасполя не прониклись лояльностью к принятым законам, не уверены в искренности сделанных нами компромиссов — стали девизом государственной политики, стратегии примирения, которая обернулась, как видим, человеческими жертвами, тысячами беженцев. Отметим также, что, хотя сепаратисты постоянно проявляли к нам враждебность, их вооружённое наступление застало нас совершенно неподготовленными. Что свидетельствует либо о преднамеренных шагах, либо о неспособности нынешних правителей управлять страной. Политика примирения, от которой Правительство под давлением Президента не отказывается, завела нас в настоящий тупик: сегодня у полиции нет ни оружия, ни сил, чтобы отражать атаки, а отход и отказ от борьбы обернутся издевательствами над мирным населением. Однако в этой напряжённой ситуации Исполнительная власть пускает события на самотёк, будучи больше озабоченной тем, чтобы снять с себя ответственность, ища мирные пути урегулирования.
Так, 17 марта Правительство внесло в Парламент в качестве меры урегулирования проект постановления «О некоторых мерах, которые необходимо применить на территории республики на левобережье Днестра», содержащий следующие предложения: (1) создание жудеца Приднестровье с центром в Дубоссарах, (2) предоставление этой территории статуса свободной зоны, (3) продление срока применения закона «О возврате молдавского языка к латинской графике». Разумеется, Исполнительную власть критиковали и за то, что в предложенном постановлении не дано определение статуса свободной экономической зоны, и за то, что таким образом конфликт не получает решения ни сейчас, ни в будущем. (На вопросы депутатов, что Правительство понимает под свободной экономической зоной и обеспечит ли этот статус ликвидацию государственных структур в Приднестровье, военных формирований, ответственные лица Исполнительной власти не дали никакого ответа.)
Выражая несогласие с позицией Правительства, члены фракции ХДНФ пояснили, что исходить нужно не из концепции политики примирения, которая «граничит с глупостью» (Н. Дабижа), а из трагизма ситуации, характеризующейся неизбежностью кровопролития; отвод полицейских с боевых позиций означал бы оставить на произвол судьбы мирное население, начавшее партизанскую войну, сочли некоторые парламентарии. Предложения фракции ХДНФ, таким образом, сводились к тому, чтобы немедленно направить помощь полицейским, объявить чрезвычайное положение, приступить к всеобщей мобилизации, заключить военные соглашения с Румынией и Украиной, а в случае необходимости — обратиться к этим странам за помощью.
Аграрии отчасти поддержали идею мобилизации сил для отпора, отвергнув, однако, предложение обратиться за помощью к Румынии. За это особенно ратовал г-н Моцпан, искренность патриотических чувств которого никто не может оспорить. К сожалению, его мнение раскритиковал Президент, упрекнув аграрное большинство — обычно единодушное с мнением Президента — в том, что его не поддержали.
Особую и вместе с тем совпадающую с президентской позицию заняли депутаты группы «Независимых» и группы «Кончилиере — Согласие». Г-н А. Цэранул, лидер этой группы, предложил Парламенту принести надлежащие извинения мирному населению левобережья Днестра за то, что ему нельзя оказать помощь, отвести полицейские войска и как можно скорее прекратить всякое сопротивление.
Он сказал: «Ключ к решению этой проблемы надо искать в Москве и Киеве «дипломатическим путём». Предложение не было отвергнуто (тем более что происходящее в Приднестровье было квалифицировано как агрессия России, а аргументами послужили и отказ Москвы занять официальную позицию в отношении казачьих формирований, дислоцированных в Приднестровье, и ряд других фактов, таких как открытие в российских банках счетов для приднестровских банков, заблокированных распоряжением Национального банка, телеграмма г-на Хасбулатова, в которой мятеж назван «межнациональным конфликтом», хотя незадолго до этого парламентская группа во главе с г-ном Арсени подробно проинформировала, каковы наши реалии), но это не может быть единственным путём, ведь ежедневно гибнут ни в чём не повинные люди.
Русскоязычные депутаты не заняли никакой позиции, хотя их несколько раз просили высказаться. Так что говорить об их размежевании с сепаратистами не приходится.
Мотивы изложенных позиций вполне ясны. Предложенные меры урегулирования — вооружённые и мирные — будут иметь разные последствия. Так, война, которая, как предполагается, будет затяжной, ускорит процесс воссоединения румынских земель — именно из-за нашей неспособности справиться без военного союза с Румынией. А это как раз и есть главный довод, который консерваторы противопоставляют предложениям действовать.
Мирные методы, точнее сговор с сепаратистами, приведут к временной консервации проблемы, к новым компромиссам, которые затронут государственность, национальные интересы молдаван, но одновременно отдалят Униру, которой они так боятся. Более того, Приднестровье станет в будущем постоянным доводом против унионистских устремлений.
С этой точки зрения Приднестровье предстаёт перед нами прежде всего как проблема разногласий в руководящих органах, а следовательно, по нашему мнению, главная борьба идёт внутри государственных структур.
Источник: Сфатул Цэрий, № —, 20 марта 1992, стр. 1, колонки —.
