Внимательно слежу за вознёй вокруг московского телевидения и думаю, что достаточно хорошо осведомлён, чтобы высказать и своё мнение.
Итак, телекомпания «Останкино» вот-вот отдаст концы, если каждое из суверенных государств, объединившихся в СНГ, не развяжет кошелёк и не бросит ей в шляпу нужные миллионы. Взамен компания готова болтать 24 часа из 24 возможных о том, что происходит в России и, главным образом, в Москве, отводя по минуте-другой остальным государствам и успевая за это время вылить по ведру помоев на голову каждой страны, которая осмеливается считать себя действительно суверенной и независимой. То есть Молдове, к примеру, предлагают подписаться на клевету, платить за враньё тех, кто её на дух не переносит, потому что иначе, если она не даст денег, у Останкино не будет возможности [его] транслировать и распрост[ранять].
Ну хорошо, с чего бы [это] суверенное и независи[м …] получать информацию о происходящем в России так, как это удоб[но] России, а обо всех прочих говорилось бы лишь столько [и] так, как удобно [то]й же России, без учёта [прав]ды и их интересов? О [про]чих не берусь су[ди]ть (раз платят, зна[чит], им нравится музыка). Что [ка]сается Молдовы, знаю одно: да[…] деньги, но знай, на что! Пусть [бы]ли бы […] в Москве наши люди […] наша передача! А [кто] хочет нас оболгать, пусть [хле]бает борщ за счёт своих пере[да]ч, и будем судиться за каждую ложь. Прав[да] всё равно выйдет наружу, [а] из штрафов за вра[ньё] соберём средства, чтобы [оп]латить стоимость своей переда[чи].
Источник: Вочя Попорулуй, № —, 24 марта 1992, стр. 8, колонки —.
