PPresa 90-92Газетный архивНазад к 26 мая 1992
Поиск по архиву⌘K
Молдова Суверанэ№ 69 (17939) · Стр. 2 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «В твоей стране враг может тебя убить, но победить — никогда»

Что вы хотите сделать?

В твоей стране враг может тебя убить, но победить — никогда

От Николае Дабижа

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Я поддерживаю проведение референдума об объединении (или необъединении) Бессарабии с Румынией. С одним условием: сначала надо совершить Унире, то есть исправить зло, сотворённое в 1940 году, а потом, через год-два, провести плебисцит об объединении с Россией; а тем временем — с помощью прессы, телевидения, общественного мнения — население Бессарабии должно узнать обо всех преступлениях, совершённых с 28 июня 1940 года, когда Красная Армия без всякого референдума вошла в Бессарабию, и по сей день. В течение года-двух говорить без ретуши, сказать всю правду о преступниках, с которыми кое-кто хочет жить в общем доме, обо всех сталинских зверствах в Бессарабии: депортациях 1941, 1949 и 1952 годов, голоде 1946—1947 годов, глумлении над интеллигенцией в 1940—1989 годах, унижении, которому в тот же период подвергались бессарабские румыны, и т. д.

Говорить не столько о физических страданиях, или не только о них, сколько о нравственных, гораздо более тяжких, от которых мы ещё не можем оправиться.

Не знаю, захочет ли тогда ягнёнок жить в одном загоне с волком, как не верю, что жертва захочет и дальше составлять «республику» с палачом.

В 1812 и 1940 годах наши предки что-то не припомнят, чтобы проводился какой-то референдум, — спросил ли их тогда кто-нибудь, хотят ли они жить в своей стране или тоскуют по какой-то совсем иной стране?!

Сейчас окопы наших полицейских в Приднестровье завалены листовками, в которых говорится: «Требуйте референдума об объединении, и война закончится».

Не будем строить иллюзий: мы можем провести тысячу референдумов, но Ельцин — Руцкой — Смирнов не откажутся от своих имперских намерений, а объяснение тамошнего положения дел более чем банально: эта азиатская страна — Россия — всегда стремилась дойти до Константинополя или хотя бы до Европы. Один крестьянин сказал мне на днях: «Рус-ским повезло с немцами, что те разбудили их 22 июня 1941 года в 4 часа утра. Так они и попали в Европу. А то бы и сегодня спали в своих сибирских «землянках»».

В последние годы русским пришлось уйти из стран Восточной Европы.

А с провозглашением независимости Украины и Молдовы они оказались отброшенными к Азии ещё на несколько тысяч километров. С чем они никак не хотят смириться.

Наложив руку на этот клочок молдавской земли, они смогут держать под прицелом своих ракет не только Молдову, а возможно, и Румынию, и Украину, но и всю Европу.

Сейчас Смирнов и его приспешники хотят прогнать нас лишь на этот берег Днестра.

Но если мы уступим Приднестровье — они переберутся на этот берег Днестра, чтобы прогнать нас за Прут.

Вот в чём настоящая опасность.

В прошлом месяце я побывал в Германии и Франции, и в министерствах иностранных дел этих стран меня спрашивали: «Почему вы хотите выгнать русских из Молдовы?!» Вот как российские дипломатические каналы преподносят «правду» о происходящем в Приднестровье: молдавская полиция хочет выгнать русских из их тысячелетних очагов, а они лишь защищаются!

Там казаки и чёрные гвардейцы убивают ради убийства. Скоро поспеет черешня, потом вишня, яблоки и виноград. Вся Россия, подозреваю, возьмёт отпуск, чтобы на месяц приехать в Приднестровье: отведать наших фруктов и винограда, а заодно и пострелять немного.

Мы родились с кандалами на руках, и кое-кто ещё пытается убедить нас, что они, кандалы, нам к лицу, как продолжение рук, что именно они вливают нам кровь в жилы и помогают быть людьми, что мы красивее именно с этими украшениями.

Темница, к которой ты привык настолько, что тебе кажется, будто хорошо тебе только в ней, опаснее самой смерти.

Кто забывает унижение рабства, не достоин быть свободным.

Одно дело — простить своего палача, и совсем другое — оправдывать его действия.

А референдум о сохранении СССР — который существует — был бы равнозначен второму пакту Риббентропа — Молотова.

Возможный референдум на эту тему преследует единственную цель: добиться дружбы врага и вражды друга.

Как мы сможем отныне смотреть в глаза своим детям или — когда уйдём в мир праведных — в глаза своим предкам? В том, что мы проголосовали за то, чтобы больше не быть с ними: со Штефаном чел Маре, с Михаем Эминеску, с Михаем Витязулом, с Ионом Крянгэ. Не покроем ли мы себя стыдом и позором, преклонив колени у могил наших господарей в Путне и Рэдэуць, которых мы предали бы и от которых отреклись бы во имя призрачного мира?!

У того, кто сражается, есть шанс быть побеждённым, но, в отличие от того, кто покидает поле боя, у него есть ещё один шанс: победить.

Я ещё верю в этот шанс, потому что Справедливость и Правда на нашей стороне... Это наше оружие. Сильнее ракет «Алазань» и изощрённого вооружения, которым Москва снабдила сепаратистов.

В твоей стране враг может тебя убить, но победить — никогда!

Хороший человек не тот, кто забывает зло, а тот, кто прощает. А от нас требуют забыть. Забыть преступления, совершённые против нас. Утверждать, что тот, кто вчера был нашим палачом, сегодня нам «товарищ и брат».

У нас пока нет даже закона о референдуме, одобренного парламентом, но известно и то, что ни один международный закон не допускает проведения референдума на оккупированной территории: с пистолетом у затылка человек может слегка стесняться самого себя, быть менее согласным с собственным мнением.

Рабов подвергнут плебисциту, на котором они отвергнут свободу. Наши крестьяне тоже проведут референдум, на котором заявят, что не хотят земли. Румынские священники — чтобы и дальше оставаться русскими священниками с церковью, которая есть лишь филиал московской церкви.

Румын тоже подвергнут референдуму о том, что они не румыны, а что-то совсем другое и что они хотят объединения со всеми странами мира, кроме Румынии.

Здесь, у ворот Востока, где всё возможно, уже ничто никого не удивляет.

А как насчёт референдума такого содержания: «Считаешь ли ты себя сыном (или дочерью) своих родителей, или тебе хотелось бы других родителей — красивее, добрее, щедрее»?!

И тут меня охватывает печаль, равная идее плебисцита на тему, заслуживаем ли мы свободы или вовсе её не заслуживаем.

P.S. Хотел бы попросить своих читателей вроде ясской писательницы Марианы Кодруц, привыкших цитировать лишь половины фраз (как в журнале «Контрапункт»): моё высказывание в газете «Опиния студенцяскэ» — «Мне было бы страшно жить в Румынии, пока Бессарабия отчуждена от Страны» — воспроизведено лишь до первой запятой; или из «Литература ши арта» — «Наше спасение — в подписании Союзного договора. Но не с СССР. А с Румынией. Раз и навсегда», — откуда им удобно только начало фразы; или (тоже из «Л. А.») — «Нам не нужна свобода. Такая свобода», опять лишь начало; так вот, прошу этих моих читателей прочесть или процитировать и вторую фразу этой статьи. Которая тоже пытается кое-что утверждать.

(«Литература ши арта», № 21 с. г.).

Источник: Молдова Суверанэ, № 69 (17939), 26 мая 1992, стр. 2, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «В твоей стране враг может тебя убить, но победить — никогда». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.2