Заставляет задуматься тот факт, что идеологи Приднестровья весьма активно пропагандируют идею, будто этот клочок земли станет единственным в огромном пространстве, именуемом СССР, где возродится большевизм, откуда снова по всей планете распространится диктатура пролетариата. И ужас охватывает не только оттого, что всё бывшее может повториться и что будущее поколение может быть отброшено от цивилизации ещё на несколько десятков лет.
Тревожит то, что снова предпринимается попытка одурачить народ, как в период тоталитаризма, что снова живучи разные «измы», в суть которых не вникают, и снова некомпетентностью людей пользуются те, кто прикрывается фразой: «защита рабочего класса». Словно туман, опускается на нас ложь, снова появляется образ врага. Снова требуют «железной руки» и сильного централизованного, уравнительного государства.
Никогда мы не избавимся от подлости, если и впредь будем её прославлять и укреплять, если не будем бороться против лжи.
Пусть ложь всё скрывает, пусть испытывает каждого, лишь бы меня не касалась. И когда люди махают рукой, когда речь идёт о лжи, то она, ложь, перестаёт быть эпидемией, потому что она просто существует, только между людьми.
Несомненно, тезис о приоритете общечеловеческих интересов над классовыми встречает у нас разную реакцию. Ясно, что само слово «классовый» стало чуть ли не синонимом марксистской классовой теории, символом марксистской преданности. И это не из области теории.
Мы постоянно называли КПСС партией рабочего класса, а на разных уровнях говорилось о необходимости, чтобы рабочие — «самый передовой класс общества» — единодушно это поддерживали.
Короче говоря, рабочий класс — решающая сила, а Приднестровье выражает эти интересы чуть ли не в мировом масштабе.
Народный депутат СССР Костишин в интервью городской газете так и выразился, что сожалеет о том, что из названия будущего государства убрали слово «социалистический», что они («Союз», ОСТК) будут бороться за завоевания социализма. Хотелось бы, чтобы в следующем интервью депутат Костишин пояснил, о каких завоеваниях социализма идёт речь. По данным мировой статистики, в нашем социалистическом государстве расходы на пролетариат в 1,5—2 раза ниже, чем в капиталистических странах, и даже меньше, чем в дореволюционной России.
По данным Международной организации труда, рабочая неделя в капиталистических странах составляет в среднем 35—40 часов, а в некоторых случаях сокращена до 17—20 часов. У нас же, помимо 5 рабочих дней в неделю по восемь часов, стали нормой внеплановые дни, «чёрные» и прочих цветов субботы и воскресенья. А уровень жизни и сравнивать нельзя. Здесь я хотел бы, чтобы рабочий Костишин (если он ещё рабочий) ответил: против кого бастовали рабочие в их рабоче-крестьянском государстве, кроме рабочих Тирасполя, Бендер, Рыбницы, которые бастовали против языка народа, на чьей земле они живут? Почему нас обогнали по уровню развития такие страны, как Норвегия, Швеция, Ирландия, Португалия, Финляндия, которые до 1917 года были слаборазвитыми краями по сравнению с Россией? Почему в капиталистических странах всё меньше рабочих относят себя к классу пролетариата, считая себя средним классом? Или, может быть, их подкупили хитрые буржуи?
Конечно, можно объяснить ошибки, совершённые из-за отступления от концепций социализма. Но, может быть, причина в другом — может быть, в самой концепции.
Конечно, рабочий класс — сила. Но, несмотря на это, он нуждается в защите, только надо хорошо разобраться, кто его защищает и от чего. От свободного рынка или от прежней социалистической системы, о которой так жалеет «рабочий» депутат Костишин.
Другая проблема состоит в вопросе, почему рабочий класс Приднестровья «предан» тоталитарной идеологии. Вероятно, именно здесь рабочий класс был больше изолирован от развития, имея минимум для существования и содержания семьи, и, довольствуясь этим, больше не пытался бороться за существование. Это и затормозило их развитие. Поэтому они не поняли шахтёров, других рабочих России, Украины и других регионов, которые сегодня ведут ожесточённую борьбу за демократию, за переход экономики к настоящему рынку. Почему мы говорим — настоящему рынку? При социализме тоже был рынок. Однако мы имели дело с деформированными рыночными отношениями, с трудом узнаваемыми из-за государственной монополии, где рабочий был до бесконечности отчуждён от частной собственности, от результата труда и от власти.
Какова, например, логика развития рыночного хозяйства? Собственник — организатор производства стремится к тому, чтобы стать единственным наследником богатств, избавиться от наёмного работника. Это стимулирует постоянное технологическое обновление предприятий на основе сокращений и на основе заинтересованности рабочих. С другой стороны, наёмный работник хочет своей доли «наследства», ограничивая свободу действий предпринимателя, вынуждая его платить больше. Уровень благосостояния позволяет ему накапливать ресурсы, чтобы затем самому стать собственником средств производства. И хотя ни один из них не ставит себе такой цели, отношения и противоречия ведут к депролетаризации рабочих, ведут к повышению интеллектуального уровня труда.
Общество достигает той степени зрелости, когда человек, не будучи привязан к промышленному производству, вырывается из когтей монополистического промышленного труда, обретая личную позицию, и удерживается на этой позиции, не теряя своего материального благосостояния. Его приоритеты становятся уже гораздо выше пролетарских, потому что на первый план выдвигаются не интересы какого-либо класса или группы, а интересы людей и человечества.
Чем больше расширяется социальный слой, тем больше стирается различие между политической и неполитической сферами, а общечеловеческие интересы становятся реальностью. Отчуждение между человеком и властью преодолевается не её завоеванием, а мощным воздействием на неё.
Только у нас процесс обратный. Рабочее движение (ОСТК), захватив власть, ведёт нас в новый тупик под новой формой «гуманного социализма». Честно говоря, это выражение имеет примерно тот же смысл, что и «социалистическая культура», «социалистическая мораль», «социалистическое сознание», «социалистический патриотизм».
Не нужны нам никакие «измы», не нужно пугать людей. Построим общество, где все будут обеспечены и сыты, а слово «богач» не будет нас пугать. 70 лет мы боролись против богатых и в конце концов все оказались бедными. Пора сменить лозунги. Теперь будем бороться за то, чтобы не было бедных. А когда мы действительно достигнем высокого уровня развития, определится и название этого общества. Нужно жить по естественным законам развития общества, а не по капризам политиков и политиканов.
В статье использованы публикации О. Шахназарова, К. Ясперса, Р. Люксембург, И. Покровского, К. Каутского, А. Солженицына.
Источник: Тигина, № 20, 31 июля 1991, стр. 1, колонки —.
