— Господин министр, в [на]шем сегодняшнем интервью мы пре[сле]дуем несколько целей. Во-[пе]рвых, многих чи[тат]елей интересуют био[г]рафические данные министра оборо[ны] Молдовы, недавно назначенного [на] эту должность. Во-вто[рых], общественность хо[тела] бы узнать правду о не[д]авних событиях в городе [Б]ендеры, о тех, кто по[ги]б, оправданы или нет эти жертвы, пос[коль]ку эти факты по-разному толку[ют]ся в различных органах пе[ча]ти. В-третьих, как министр обороны, […] прояснить положе[ние] с выполнением Соглашения о прин[цип]ах мирного урегулирования [во]оружённого конфликта в При[дн]естровском регионе», подписанного прези[дентами] Мирчей Снегуром и Борисом Ель[циным] в Москве 21 [ию]ля текущего года. Следовало бы про[лить] свет и на пробле[…], касающиеся мер, при[ни]маемых для вывода [14-й] армии и 300-го пол[ка] воздушно-десантных войск с [тер]ритории нашего государства.
— Итак, первый вопрос. [Ска]жите, пожалуйста, где вы ро[ди]лись и как дослужились [до] звания генерала?
— Должен вам сказать, что [это] второе интервью [с] тех пор, как я вернулся на Родину. [Вы] обратили мои мысли к [да]лёкому детству. [Я] родился в октябре 1933 года в селе Сэлкуца Каушанского района. Там окончил школу. До призыва в армию три года учился в Бендерском педагогическом училище. Некоторое время работал учителем начальных классов в селе Токуз. В 1952 году был призван на срочную военную службу. Несколько лет спустя окончил военное учи[ли]ще. Сделал военную карь[е]ру и дослужился д[о] должности командира [тан]ковой дивизии, замести[теля] командующего армией. Затем [в] течение двух лет был в Аф[гани]стане в должности замести[тел]я командующего контин[г]ентом войск, три года на[ходи]лся на Кубе в качестве [со]ветника заместителя министра [во]оружённых сил этой ре[спу]блики.
— Интересно, кто перено[си]л вместе с вами всё бре[м]я и лишения воен[ной] жизни?
— Конечно, жена и двое [мо]их детей. Жена по спе[ци]альности учитель мате[м]атики. Дети взрослые, у них [св]ои семьи. У меня ещё два брата [и] сестра, которые живут в Мол[до]ве.
— Как давно вы находитесь в [М]олдове?
— В Кишинёве я уже [д]ва года. С момента [при]езда в столицу республики [я] работал в Департаменте по военным вопросам. [По]могал разрабатывать доку[м]енты, законопроекты [о] основах военной доктри[ны], её концепции и структу[р]е. Таков был мой скро[мн]ый вклад на том [эт]апе. После назначения г-на Иона [К]осташа министром [о]бороны я стал его замести[те]лем.
— Сейчас вы исполняете обязанности [м]инистра обороны страны. Как [вы] оцениваете военную доктрину в [н]астоящий момент? Счита[ете] ли вы её верной, исходя из нынешне[й] ситуации?
— До начала форми[рования] Вооружённых сил Ре[сп]ублики Молдова военная док[три]на вполне отвечала требованиям времени. Однако события развиваются настолько динамично, что нам пришлось пересмотреть некоторые поло[же]ния, чтобы их усовершенствовать. Концепция должна быть изме[н]ена исходя из реалий [се]годняшнего дня. Вместе с заместителями [м]инистра, со всеми начальниками у[п]равлений министерства мы корен[н]ым образом пересмотрели доктрину.
— Что лежит в основе новой док[тр]ины?
— Главным критерием, [к]оторым мы руководствовались, был прин[ц]ип разумной достаточности [об]ороны.
— Произошли ли какие-то изме[не]ния в структуре Министерства [о]бороны с тех пор, как вы стали [е]го руководителем?
— На нынешнем этапе мы привели структуру министерства в соответствие с требованиями времени, то есть создали единый аппарат управления вооружёнными силами вместо прежних двух аппаратов — Министерства и Генерального штаба. Были также проведены сокращения среди офицеров и служащих, чтобы исключить дублирование приказов, распоряжений. Хочу отметить, что эту нашу небольшую «перестройку» поддержали и заместители министра, и начальники управлений.
— Следующий вопрос: война, развязанная прокоммунистическими и просепаратистскими силами против Молдовы, вынудила руководство республики вовлечь в конфликт и подразделения Национальной армии. Какую роль сыграла армия в урегулировании этого конфликта и в войне в целом?
— Поскольку жизнь полицейских и карабинеров оказалась в опасности, так как против них действовали хорошо подготовленные войска, подразделения вооружённых сил Молдовы были приведены в боевую готовность. 19 мая противная сторона применила первые танки, артиллерию, поэтому армия была вынуждена вмешаться в урегулирование этого конфликта, чтобы обеспечить целостность страны, а также безопасность мирного населения. Если говорить о роли армии как таковой, отмечу, что только благодаря ей были остановлены агрессивные действия сепаратистов. Со своей стороны резервисты показали хорошую подготовку. В полевых условиях и в очень короткий срок они освоили многие военные специальности. Я благодарен тем воинам, которые защищали Родину с невиданным энтузиазмом и патриотизмом, жертвуя жизнью ради сохранения целостности республики. Особенно отличились артиллерийские подразделения, большинство из которых отмечено за боевые заслуги.
— Была ли реальная возможность исключить захват боевой техники и огнестрельного оружия из арсеналов 14-й армии России?
— Видите ли, для достижения своих целей сепаратисты использовали женщин, в которых, естественно, никто не осмелился стрелять. С моей точки зрения, я убеждён, что хищения вооружения можно было избежать, поскольку это можно квалифицировать как преступление. В этой ситуации нужно было применить нетрадиционные средства, вплоть до вывода техники из строя на неопределённый срок. Захватив большое количество оружия, сепаратисты ничего не решили. Напротив, захват оружия обернулся гибелью многих невинных людей. Для Молдовы это стало настоящей трагедией.
— Как утверждают некоторые лидеры общественных организаций и добровольцев, с вводом миротворческих сил в восточные районы Молдовы были преданы наши идеалы защиты целостности республики, а многочисленные жертвы и война в целом, её итоги — на совести наших руководителей. Каково ваше мнение на этот счёт?
— Такой образ мыслей не соответствует действительности. Хочу сказать, что за несколько дней до подписания упомянутого Соглашения мы ежедневно теряли до 15 человек, а ещё 50—60 получали ранения. Продолжать войну не имело никакого смысла. Мы не имели права подвергать опасности жизни людей. Считаю, что другого пути просто не было, поскольку на стороне сепаратистов наблюдался значительный рост количества военной техники и оружия. Военные действия приобретали всё больший размах и позиционный характер. Известно ведь, что после бендерских событий их фронт увеличился вдвое.
— Почему в роли миротворческих сил выступили именно российские войска? Могли ли мы обратиться за военной помощью к другому государству?
— В зоне безопасности действуют миротворческие силы Молдовы, России и Приднестровья. На ваш вопрос отвечу вполне ясно: ни Беларусь, ни Украина, ни Болгария не дали согласия на ввод своих вооружённых сил в зону конфликта, а чтобы избежать дальнейших жертв, нужно было принимать срочные меры.
— А что ответила Румыния на наше заявление?
— Румыния была готова оказать помощь совместно с Украиной и Беларусью. Считаю, что линия, принятая Президентом Республики, Парламентом и Правительством в отношении мирного урегулирования конфликта, правильна.
— Не потеряли ли мы эту часть территории с вводом миротворческих сил?
— Думаю, что не потеряли. Но мы добились главного — полного прекращения огня и человеческих потерь. Постепенно создаются условия для возвращения беженцев. Восстанавливаются экономические связи с Приднестровьем, а отношения между людьми будут способствовать политическому урегулированию конфликта.
— Предусмотрены ли в каком-либо документе сроки вывода миротворческих сил?
— По договорённости, достигнутой между двумя президентами, войска могут быть выведены по требованию одной из сторон. Россия готова в любой момент отозвать все свои батальоны. Во время моего пребывания в Москве, а также из телефонных переговоров следует, что российская сторона готова уйти из зоны безопасности, если в Молдову будут направлены миротворческие силы других государств.
— Будучи в Бендерах, я читал местную прессу. В газетах «Новое время», «Днестровская правда» продолжается пропаганда незаконных органов власти: издаются указы, распоряжения так называемого президента Игоря Смирнова. Видно также, что местная власть не подчиняется законам Республики Молдова. По сути, продолжается политика сепаратизма. Как вы оцениваете этот факт?
— После подписания соглашения от 7 июля сего года в Лимане наша сторона полностью выполнила условия этого соглашения. Однако приднестровская сторона прибегла к различным уловкам, чтобы сохранить тяжёлое вооружение и технику. Та же картина наблюдается и после подписания двумя президентами молдавско-российского Соглашения. Недавно на четырёх предприятиях Бендер обнаружено большое количество огнестрельного оружия, подобные случаи установлены и в Дубоссарах. Следует отметить, что это оружие не было вывезено из зоны безопасности, что противоречит подписанному Соглашению. Они намеренно нарушают положения Соглашения о мирном урегулировании конфликта. Лидеры так называемой ПМР не понимают, что все проблемы должны решаться исключительно дипломатическим, мирным путём и что лишь сохранение единства и целостности Молдовы приведёт к окончательному урегулированию конфликта.
— Располагает ли Министерство обороны доказательствами нарушения прав человека на левом берегу Днестра, особенно в местах дислокации миротворческих сил?
— В состав миротворческих войск с приднестровской стороны включены те же гвардейцы, которые участвовали в боевых действиях на направлениях Кочиеры — Кошница. По донесениям ряда ответственных лиц, регистрируются случаи увольнения с работы по национальному признаку, запугивания, оскорблений, лишения жилья. Жители сёл Кочиеры и Коржова лишены возможности бывать в городе Дубоссары, поскольку власти города ввели пропускную систему. Всё это можно квалифицировать как грубое нарушение Соглашения.
— Были ли случаи нарушения воинской дисциплины представителями миротворческих сил с молдавской стороны?
— Конечно, случаи нарушения дисциплины есть. В частности, много случаев чрезмерного употребления спиртных напитков. Виновные подлежат немедленному увольнению со всеми вытекающими отсюда последствиями. Обязательное требование — расторжение контракта.
— Вернёмся, с вашего позволения, к событиям в городе Бендеры, произошедшим 19—22 июня сего года. Читатели, вероятно, хотели бы узнать, сколько молодых людей из Национальной армии погибло в результате этих событий. Что заставило нас оставить город?
— Как известно, 19 июня положение в Бендерах резко обострилось. Прежде всего это связано с появлением гвардии во главе с Костенко, с организованными провокациями. Отмечу, что с молдавской стороны такая операция никогда не планировалась. Накануне событий мы отправили в отпуск до 40 процентов резервистов. И лишь когда мы узнали, что в Тирасполе идёт тотальная мобилизация резервистов с целью их переброски в город Бендеры, было принято решение ввести туда наш батальон. Ему была поставлена задача предотвратить кровопролитие, занять мост и не допустить продвижения войск и техники в Бендеры.
Что касается наших потерь, хочу со всей ответственностью сообщить вам, что число погибших в Бендерах составляет 22 человека, из них 8 резервистов названного батальона, действовавшего в районе моста. Конечно, это очень много для трёх дней боевых действий. Когда со стороны Тирасполя появились танки, начался обстрел из домов, из крепости. Стреляли и с флангов, и с тыла.
— Не могли бы вы назвать кого-нибудь из тех, кто отразил первые атаки вражеских танков?
— Должен отметить, что те, кто находился на первой позиции, сражались как настоящие герои. Среди них были полковник Карасёв, подполковник Чеходарь, капитан Продан, старший лейтенант Попович, солдаты Малинин, Раковицэ и др. 26 человек сражались сутки, проявляя мужество и героизм. Я глубоко признателен всем этим воинам, которые проявили отвагу и мужество в защите целостности республики.
— Была ли возможность взорвать мост со стороны Бендер в ту ночь, когда наш батальон вошёл в город?
— Если бы эта операция была спланирована заранее, мост можно было бы взорвать. Но для этого нужна была подготовка. Мы никогда не планировали операций в районе Бендер, поэтому были вынуждены оставить мост, потому что на нас двинулось много танков со стороны Тирасполя. Наши подразделения находились в городе до момента подписания Соглашения.
— Господин министр, недавно вы были в Румынии. Каковы итоги этого визита?
— Касательно этого визита хочу отметить, что я был включён в состав правительственной делегации во главе с премьер-министром страны Андреем Сангели. Поскольку до назначения на должность министра обороны я не встречался с министром национальной обороны Румынии, с его заместителями, нужно было организовать встречу с ними, на которой были рассмотрены некоторые вопросы, представляющие взаимный интерес. Мы установили двусторонний контакт, который поможет нам и дальше решать интересующие нас проблемы.
— Из неофициальных источников мы узнали, что во время визита в Румынию вы нашли родственницу?
— Эта информация верна. Действительно, в Бухаресте я встретил двоюродную сестру, которой сейчас 70 лет. Встреча была приятной и интересной. Она много рассказала мне о нашем детстве, о моих родителях.
— Каковы перспективы развития отношений между соответствующими министерствами?
— Сейчас в военных учебных заведениях Румынии учатся более 60 человек из Молдовы. В будущем часть курсантов нашего военного лицея будет завершать учёбу в Румынии.
— А как будут развиваться отношения с Россией?
— Мы поддерживаем нормальные, рабочие отношения с Министерством обороны России. Это позволило нам подписать соглашение о выводе 300-го парашютно-десантного полка, дислоцированного в Кишинёве. Мы решаем также вопросы, связанные с возвращением офицеров из российской армии, а также с ремонтом техники и обеспечением её запчастями. На встрече в Москве с министром обороны России Грачёвым мы договорились, что все офицеры, изъявившие желание служить в Национальной армии Молдовы, будут в ближайшее время переведены в республику.
— Расскажите, пожалуйста, конкретнее о соглашении о выводе 300-го парашютно-десантного полка. Какой фактор, по-вашему, является в данном случае определяющим?
— Переговоры о выводе этого полка велись и раньше, но безрезультатно. Российская сторона ставила очень жёсткие условия. Предлагала передать нам лишь небольшое количество техники и вооружения, примерно 15—20 процентов общего количества. Затем в переговорах принял участие Президент Молдовы г-н Мирча Снегур, а после моего визита и встречи с Грачёвым был найден приемлемый вариант, согласно которому техника и вооружение 300-го полка делятся примерно поровну. По некоторым образцам нам передаётся больше техники и боеприпасов. Парки техники, полигон с оборудованием, казармы остаются в нашем распоряжении.
— Видимо, эксперты уже работают в этом направлении?
— Комиссия работает уже неделю. Министерство обороны издало приказ о приёме имущества и военной техники.
— Определены ли сроки вывода полка?
— Полк должен быть выведен в течение двух месяцев со дня подписания соответствующего соглашения.
— Ведутся ли переговоры о выводе 14-й армии с территории Молдовы?
— Переговоры о выводе этой армии возобновятся в сентябре. На встрече будут представлены несколько вариантов, будут определены статус и механизм её поэтапного вывода.
— Как идёт комплектование Национальной армии офицерами и сержантами из армии бывшего СССР?
— Вооружённые силы Молдовы комплектуются в основном офицерами молдавской национальности или офицерами, которые родились и живут в Молдове. Хотя мы принимаем и офицеров других национальностей. Главное, чтобы они были хорошими специалистами, принесли присягу, приняли гражданство, заключили контракт и служили народу Молдовы. Многие из них любят наш народ. Они демократы и, естественно, понимают, что должны защищать этот народ, этот край. Мы готовы принять всех желающих служить в Национальной армии.
— Были ли случаи, когда кому-то отказывали в зачислении в вооружённые силы Молдовы?
— Практически мы никому не отказывали. Может быть, есть недочёты в работе кадровиков при оформлении документов. Прямо никому не отказывали, это исключено. Нам нужны офицеры. Повторяю, таких случаев не было.
— Можно ли сказать, что наша армия будет профессиональной?
— Расчёты показывают, что содержание профессиональной армии не потребует от государства больших расходов, чем содержание нынешней. Начиная со следующего года мы организуем комплектование основных должностей на контрактной основе. Это позволит нам лучше сохранять технику, повысить уровень боевой подготовки. Всё это потребует от государства меньших расходов.
— Несколько месяцев назад вышли два номера газеты «Оастя Молдовей», официального органа Министерства обороны. Какова её дальнейшая судьба?
— У армии должен быть свой печатный орган. Конечно, это будет не обычная газета. Она будет отражать жизнь и деятельность Министерства обороны и вооружённых сил в целом. Газета должна играть главную роль в патриотическом воспитании молодого поколения. На начальном этапе мы выпустили два номера газеты с помощью коллег из Румынии. В Молдове у нас почти нет военных журналистов. Как министр обороны, я хочу обратиться через прессу к молодым журналистам с просьбой помочь становлению военной печати. Приглашаем на работу в качестве военных журналистов хорошо подготовленных специалистов, знающих проблемы армии.
— Как претворяется в жизнь закон о функционировании языков на территории республики, если говорить о вашем министерстве?
— Недавно издан приказ министра обороны, обязывающий командиров всех воинских частей с 15 сентября начать организацию занятий по изучению государственного языка. Мы намерены сформировать группы в зависимости от степени владения румынским языком: курсы на сто и на триста часов. Думаю, к весне мы будем говорить на государственном языке. Лично я буду посещать курсы совершенствования знаний государственного языка, потому что 37 лет не говорил на родном языке.
— В некоторых средствах массовой информации утверждается, что в Министерстве обороны общаются только на русском языке. Соответствует ли это утверждение действительности и какова позиция министерства в этом отношении?
— Недавно прозвучала критика в адрес Министерства обороны, будто в нём игнорируется государственный язык. Это неправда. Нужно исходить из того, что подавляющее большинство наших офицеров долгое время находились вдали от Родины и на протяжении многих лет русский язык был их единственным средством общения. Поэтому на нынешнем этапе мы сталкиваемся с определёнными трудностями в общении на государственном языке. У нас просто нет офицеров, в совершенстве владеющих государственным языком. Будем строить Национальную армию и параллельно изучать государственный язык.
— Можно ли сегодня утверждать, что армия уже деполитизирована?
— В соответствии с положениями военной концепции создания вооружённых сил Республики Молдова и законом в армии не допускается её политизация ни под каким предлогом. Закон Республики Молдова о вооружённых силах запрещает военнослужащим в период службы в регулярных войсках быть членами каких-либо партий или состоять в других общественно-политических организациях. Министерство обороны строго соблюдает все принятые в этом отношении постановления и законы.
— Последний вопрос, господин министр, будет немного провокационным: пытались ли вы что-то предпринять, чтобы вернуться в Молдову, когда были офицером, генералом в советских вооружённых силах?
— Ещё молодым офицером я поставил себе цель вернуться на Родину. Четыре раза подавал рапорты о переводе для прохождения службы в Молдову, но каждый раз мне отказывали по необъяснимым причинам. Я всегда был твёрдо убеждён, что рано или поздно вернусь домой, и это произошло. Моя мечта сбылась, и я благодарен судьбе за то, что она дала мне возможность непосредственно участвовать вместе с моими коллегами в создании вооружённых сил Молдовы.
— Я, в свою очередь, благодарю вас за то, что вы дали мне возможность разобраться в обстоятельствах некоторых событий, происходящих в республике, а также за интервью, которое вы мне дали.
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 16 сентября 1992, стр. 3, колонки —.
