На днях я разговаривал по телефону с матерью. «Знаешь, — говорит она, — в Дрокию привезли гроб... Молодой парень, как раз должен был вернуться из армии. Из Карабаха вырвался, а убили на Днестре. И был ещё один убитый — гвардеец. Да, гвардеец-дрокиевец, откуда-то из Паланки, их семью ты знаешь, молдаване. Переехал жить в Тирасполь и пристал там к ним...»
Другой разговор у меня был с американским журналистом русского происхождения. «В полиции Молдовы есть и русские?» — спрашивает он меня. Конечно, отвечаю. «Значит, и русские стреляют в русских?» Я попытался объяснить ему, что мы ничего не имеем против русских. Россия далеко, и даже соседи-украинцы уже не отстаивают интересы своей нации в беззакониях на Днестре. Какие-то преступники, заблудшие homo sovieticus, одурманенные шовинистической и большевистской пропагандой, деградировавшие до скотства.
Лишь коренные жители защищают свой дом и свой народ, они вынуждены были взяться за оружие, и их правда свята. Лишь Молдова — государство, которое осуществляет абсолютно законные функции, чтобы навести порядок, — слава Богу, честные граждане есть и среди русских, украинцев, в том числе в полиции.
Но единственная нация, об интересах которой мы вправе говорить, — румынская. Ведь если столкновение имеет и межэтнический характер, то унижаемы и избиваемы по национальному признаку только молдаване, а не русские — как в Тирасполе или Дубоссарах, так и на правобережье Днестра.
Вывод сделал сам американец русского происхождения, побывав в «приднестровской республике»: если этим... (и он назвал их как следует, по-русски) позволят творить что вздумается, в их «республике» трудно будет остаться просто человеком, не то что русским, румыном или турком.
«Урок» в этом смысле был дан и в Парламенте, когда «соизволили» прийти на сессию около пятнадцати депутатов из Тирасполя, Тигины, других населённых пунктов, заражённых сепаратизмом. После доклада Президента М. Снегура (Указ которого о чрезвычайном положении, кстати, поддержали все, а исполнительная власть сохранила все законные обязанности и права по восстановлению порядка на всей территории Республики) Парламент уважил право на слово депутатов-«гостей». Пока говорили всякие Константиновы, Пологовы, Богдановы, Сильченко, Валовые и т. д., зал молчал, лишь изредка по нему пробегал ропот. Вот некоторые требования и «доводы», которые они выдвинули как условия прекращения конфликта (не беря на себя никаких обязательств):
— будто бы Парламент должен заявить, что Молдова никогда не объединится с Румынией;
— прекратить боевые действия; все вооружённые силы, полиция должны уйти с левобережья Днестра;
— неважно, кто виноват и кто прав; нужно исходить из того, что сепаратисты вооружены, что конституционных государственных структур нет; признать — объявить законными — органы управления сепаратистов;
— признать, что у Смирнова, Маракуцы, Карамана and Co. за спиной тысячи сторонников, и Снегуру или Мошану идти с ними на переговоры;
— прекратить антирусскую пропаганду, потому что Тирасполь вооружился из страха, как бы его не ликвидировал Народный фронт;
— ...и прочая несусветица — невиданной была наглость «слуг приднестровского народа», дерзость этих самозванцев, безграничными были лояльность и спокойствие наших парламентариев (которые, впрочем, даже приветствовали «гостей» за смелость всё-таки прийти на сессию и ещё раз показать, с кем и с чем мы имеем дело).
Остались ли ещё слепые, чтобы не видеть, и глухие, чтобы не слышать?
Когда столько раз, наступая на горло собственному сердцу (не говоря уже о фарсе президентских выборов), бессарабские румыны подтверждали, что ещё нет, сегодня мы не воссоединяемся! Этот акт произойдёт мирным, демократическим путём, ничьи права не будут ущемлены. У нас есть этот идеал — Воссоединение, — и мы боремся за его осуществление в парламентах, конституционными путями, в пределах гражданских прав. Но и по историческому праву, по святой правде.
Какого этнического происхождения «приднестровский народ»? Из какой преисподней берёт начало история их «республики», какая пропагандистская машина исказила их сознание, затмила их души?
Или как можно вывести с левобережья Днестра Полицию, единственную законную силу против банд наёмников; на кого оставить бедных тамошних гражданских людей, которые хотят мирно обрабатывать свою землю?
И как не искать виновных в пролитой крови, в разгуле казаков, в фашистско-большевистском путче, в сепаратизме, который хочет оторвать от нас — сколько ещё?! — кусок родной земли? Мир признал наше право на государственность в этих границах, ведь румыны способны организовать цивилизованное государство (даже два!), в котором каждый человек имел бы все гражданские права. Почему главы государств, ООН не ведут переговоров со Смирновым? Никто, кроме всяких Жириновских.
Наконец, неужели мы, румыны, — те самые националисты и шовинисты, от которых бедный русский до сих пор страдал и которому некуда деться, кроме как бежать в какую-то тираспольскую «гагаузию»?
При всём множестве доводов, вопросов, имеющих ответ, и риторических, у меня сложилось впечатление, что выступавшие — г-да М. Друк, А. Арсени, М. Гимпу, В. Неделчук, Г. Гимпу, В. Пушкашу, В. Матей, П. Сандулаке, И. Хадыркэ, Председатель Парламента г-н А. Мошану — не вели диалога со своими оппонентами. Это были монологи, потому что посланцы сепаратистов пришли не слушать, где уж там услышать?
На Днестре продолжается кровопролитие, вести приходят всё страшнее. Румыны, русские, украинцы — национальный вопрос — это другая тема, — люди гибнут от пуль людей...
Источник: Гласул, № 14 (86), 3 апреля 1992, стр. 1, колонки —.
