В 1937 — 1938 годах на месте суворовской крепости (город Тирасполь) была страшная тюрьма. Тюрьма, которую сегодня можно было бы назвать... «Чёрный ворон». Эту мысль подсказала мне Елена Бондаренко. В то время она работала курьером тюрьмы. Будучи очевидцем репрессий НКВД, она рассказала нам следующее:
— «Чёрным вороном» называли машину НКВД, которая привозила людей из окрестных населённых пунктов. Особенно ночью. Въезжала в ворота тюрьмы, потом выезжала и вскоре появлялась снова. Тех, кто был в тюрьме, сначала подвергали страшным пыткам. Каждые полчаса слышались крики, вопли. Волосы вставали дыбом. Людей истязали, а потом — расстреливали. Арестованным связывали руки за спиной колючей проволокой и расстреливали. Каждые полчаса. Потом наступал перерыв. В это время готовили другие группы людей. В так называемые «минуты передышки» палачи пили спиртное. Расстреливали людей изрядно пьяными. Обращаю ваше внимание на очень важный момент: в 1937—1938 годах на территории тюрьмы расстреливали только репрессированных сталинистами. Некоторые утверждают, что здесь расстреливали и немцев и т. д. Это неправда.
Этот момент подчеркнул и А. С. Мотрюк, который живёт в нескольких шагах от тюрьмы.
— Казнили невинных людей, — рассказал нам Александр С. Мотрюк, — цвет нашего народа. Это легко установить по обуви и одежде расстрелянных...
Сообщаем, что группа археологов во главе с Анатолом Рошкой провела раскопки и обнаружила несколько братских могил, в которых, как предполагается, лежат более 400 расстрелянных — военных и гражданских, среди них были и женщины. Всего на территории города Тирасполя было казнено 4900 человек.
Во время беседы с А. С. Мотрюком в какой-то момент...
— Минутку, покажу вам «наглядно», как расстреливали людей.
Он тут же вернулся с человеческим черепом, завёрнутым в полиэтиленовый мешочек. В затылке черепа было шесть отверстий (на снимке).
— Я предложил Марии И. Иоржевой, заместителю председателя Тираспольского исполкома, — прервал молчание мой собеседник, — чтобы на месте тюрьмы открыли не музей Суворова, а поставили памятник жертвам репрессий. Я сказал ей, что надо считаться с мнением людей и не смотреть на вещи с партийных позиций. Только так мы узнаем, что думает народ. Пусть поставят памятник, пусть приходят люди чтить память репрессированных.
Но какова позиция госпожи Иоржевой? Она возглавила комиссию, созванную для проведения соответствующих исследований места тюрьмы. Будем надеяться, что она не окажется в плену той дозы агрессивности, которую проявила, когда на пороге исполкома появился корреспондент «Факлии». Как бы то ни было, все мы призваны служить только правде. Но... вернёмся к рассказам свидетелей.
Аркадий Ф. Сайдаков: Чтобы вы представили, как действовали энкавэдэшники, расскажу о нескольких случаях. Из Ананьева приехал в командировку в ЦИК один господин. Жил на квартире у бабушки. С какого-то времени он исчез. Бабушка думала, что он сбежал. Через месяц-полтора бабушка получила записку: «Дорогая Юлия Игнатьевна! Я в тюрьме. Кормят очень плохо. Прошу принести мне что-нибудь поесть. Больше не могу. Умираю с голоду. Прошу вас!..»
Бабушка передавала ему кое-что. Получала от него записки. Через год его выпустили из тюрьмы. Тот человек, кажется, его фамилия была Влос, рассказывал ужасные вещи: как их мучили, как издевались над людьми, как расстреливали. Сначала в карман одежды им клали записку: «...по решению трибунала, за измену Родине приговорён к расстрелу...»
Моя школа — № 10 (сегодня — № 6), что находится напротив ЦИКа. В одном классе со мной была Рима, дочь Старого, бывшего первого секретаря. Его расстреляли. То же самое случилось бы и с Римой, если бы её не спрятала одна женщина. В 1938 году в Тирасполе состоялся так называемый процесс над сотрудниками НКВД. Большинство из них были по национальности евреи. Их обвинили в том, что они враги народа. Расстреляли. Управление НКВД находилось в здании, где сегодня медицинское училище. В подвалах здания пытали людей...
Одного не могу понять. Почему на этом здании установлена табличка с надписью: «Здесь... находился штаб Молдавского погранотряда». Это неправда. Здесь было НКВД. И ещё один момент. Речь идёт о Ясско-Кишинёвской операции. На танке, установленном на постаменте, была надпись: «Танк, который первым ворвался в Тирасполь». Враньё. Здесь ведь боёв не было! Стыдно слушать тех, кто в своих «пламенных» речах утверждает, что «здесь были рукопашные бои». Смех, да и только!
...В Тирасполе исследования продолжаются. Хотелось бы, чтобы в эту тяжёлую и сложную работу активнее включились сотрудники КГБ, МВД, все люди доброй воли. И общими силами ликвидируем «белые пятна» истории.
На снимках: кадры с улицы Гренобль, 159. Фото Михая Роадедял.
Источник: Факлия, № 34 (2913), 24 августа 1990, стр. 1, колонки —.
