PPresa 90-92Газетный архивНазад к 10 июня 1992
Поиск по архиву⌘K
Молдова Суверанэ№ 78 (17948) · Стр. 7 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься»

Что вы хотите сделать?

Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься

Свидетельствует Вадим Малахов, референт совета Союза православных братств в Москве

От Вадим Малахов

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

(Окончание. Начало в №№ 72, 73, 74, 75 и 76 от 30 мая, 2, 3, 4 и 6 июня 1992 года).

Образ и подобие Божие на фоне войны

В заключение хотел бы затронуть чрезвычайно важный для любого православного христианина вопрос. Одно из основополагающих положений христианства — восприятие человека как образа и подобия Божия. Церковь учит нас, что злоба, ненависть, агрессивность, то есть именно те проявления человеческой психики, которые стихийно высвобождаются во время вооружённых столкновений, неизбежно омрачают и искажают Божественный образ в человеке. Каждый раз, когда вспыхивает кровопролитие, встаёт сложная духовная проблема — человеческая личность в её христианском, религиозном понимании и война. Разумеется, у всех вооружённых конфликтов в этом смысле есть общие черты, но уместно выделить ряд бросающихся в глаза моментов, когда пытаешься разобраться в происходящем в Приднестровье.

Первое. Одна из заповедей блаженства гласит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Матфей, 5, 6). Принципиально лживое освещение событий — великий грех перед Богом и людьми. Не берусь полностью оправдывать кишинёвские СМИ и утверждать, что они вещают «правду и только правду», — это было бы несерьёзно. Но уверяю вас: когда сравниваешь собственные впечатления от увиденного и пережитого с отражением тех же событий в трёх источниках информации — в трактовках Кишинёва, Тирасполя и Москвы, — убеждаешься всё же, что кишинёвская версия объективнее и ближе к действительности. К сожалению, не блещет достоверностью телестудия «Останкино», которая проявляет слишком «избирательный» подход к подаче материала. Вот красноречивый пример. Утром 21 апреля я переходил линию фронта у ретранслятора на кишинёвском шоссе вблизи Бендер. За два дня до этого здесь был бой: группа «гвардейцев» проникла в тыл полицейского подразделения и с близкого расстояния расстреляла очередями автобус с мирными жителями и «РАФ» скорой медицинской помощи. В результате с молдавской стороны погибли 5 человек, в том числе четверо мирных жителей. Очевидцы с возмущением рассказывали, что в то утро после боя на место прибыла группа тележурналистов «Останкино» и сразу же начала снимать бетонные заграждения, окопы, полицейских на посту, даже не повернув камеру в сторону машин, стоявших в 100 метрах, залитых кровью и изрешечённых пулями, — тишь да гладь, будто и следа трагедии нет...

Но и такое «отношение» московских корреспондентов к событиям кажется бледным по сравнению с лживой фантасмагорией, с которой сталкиваешься, листая тираспольские газеты. Оставим в стороне то, что приднестровская пропаганда действует по принципу «сам дурак». Стоило кишинёвским СМИ сообщить, что на приднестровской стороне воюют досрочно освобождённые из тюрем уголовники, как тут же аналогичные обвинения были вменены МВД Молдовы. Как только были опубликованы свидетельства о зверском убийстве мирных граждан и полицейских «гвардейцами» и казаками, тут же в лесу «нашлось» тело варварски замученного «гвардейца». Приём старый. Другое дело, что оды, воспеваемые «героям Приднестровья», и леденящие описания «зверств полиции» никак не вяжутся с тем, что рассказывают крестьяне из зоны боёв.

Может быть, даже не это самое страшное. Дело в том, что, охваченная пропагандистским бредом, приднестровская пресса попирает даже самые элементарные нормы человеческой нравственности.

В начале апреля вся Молдова была потрясена мученической смертью полицейского Валентина Пуриче, распятого и изувеченного казаками. МВД Молдовы располагает надёжными доказательствами того, что к этому акту вандализма причастны «защитники ПМР». Однако одна из тираспольских газет поспешила опубликовать статью, в которой В. Пуриче во второй раз, уже после смерти, возвели на Голгофу — Голгофу клеветы. Происшествие описано в стиле американского приключенческого фильма с бросанием гранат, погоней, захватом заложника и, в конце концов, с фарисейской развязкой — будто бы Пуриче был передан полиции живым и невредимым. О какой «жажде правды» может идти речь после всего этого?

Другой момент, являющийся следствием описанного и требующий прояснения, — степень идеологизированности сознания сторонников ПМР, какой не видывали и в печальные времена застоя. Церковь утверждает присущую человеку свободу выбора — между светом и тьмой, добром и злом, правдой и ложью. Простите, но о какой свободе выбора можно говорить, если почти все мои собеседники-смирновцы в Бендерах и Тирасполе не умеют выражаться иначе, чем «патриотическими» лозунгами из газетных передовиц. Невозможно не заметить, что люди с кишинёвской стороны обычно рассказывают главным образом о том, что было или происходит, о пережитом до сих пор или в данный момент. Приднестровцы же, едва заговоришь с ними, начинают рассуждать о том, что будет, «если»... — если их объединят с Румынией, если их заставят учить румынский язык, если уйдёт 14-я армия и т. д.

Я не раз сталкивался с хорошо известным, чисто «советским» явлением. Слушая рассказы иных о беззакониях полиции, о том, что молдаване издеваются над русскими в Кишинёве, я задавал вопрос: «Вы видели это лично, вы уверены в том, что говорите?» Следовал ответ: «Нет, но так пишут газеты». Вершиной «политической закалки» могу считать фразу, произнесённую одной женщиной в Бендерах, когда я поинтересовался, зачем нужно было выгонять из города местную полицию. Она ответила с удивлением: «Неужели вы не понимаете: «полиция» — это капитализм!»

Когда поднимают вопрос о «защите прав русского населения Молдовы», не имеется ли в виду и «право» быть одураченным до предела?

И наконец, третий момент. Святой апостол Павел пишет: «Муж... есть образ и слава Божия; а жена есть слава мужа» (1 Кор. 11, 7). Церковь веками воспитывала определённые незыблемые устои семейной жизни, поддерживала святость брака. Деятельность «женского батальона» Галины Андреевой — не что иное, как чудовищное осквернение христианских основ семьи. Сотни женщин разного возраста, оставив дома и близких, целиком предались сомнительному политическому занятию — об участии этого «батальона» в «экспроприации» оружия известно достаточно хорошо. Истерические призывы Галины Андреевой к своим товаркам «идти в окопы» также не согласуются с духом евангельской морали.

Разумеется, эту тему можно было бы раскрыть гораздо подробнее, я же счёл необходимым хотя бы затронуть вопрос об отношении православного христианства к трагедии в Приднестровье. Не таят ли в себе призывы вроде «защищать русских, где бы они ни жили» попытки возродить богоборческую систему, которая 70 лет душила и попирала нашу Церковь, уродуя образ человека, сея ненависть и нетерпимость? Итак, я попытался передать то, что увидел, услышал и что заставило меня задуматься. Судить — воля читателя.

(Тирасполь — Кишинёв — Москва).

Источник: Молдова Суверанэ, № 78 (17948), 10 июня 1992, стр. 7, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.7