PPresa 90-92Газетный архивНазад к 24 апреля 1992
Поиск по архиву⌘K
Гласул№ — · Стр. 3 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «И всё-таки единая и неделимая или независимая?»

Что вы хотите сделать?

И всё-таки единая и неделимая или независимая?

На войне в Молдове — не как на войне

От Лариса УнгурянуРубрика Позиции

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

...В одном из центральных магазинов столицы я услышала, как кто-то отчаянно кричит. Подойдя ближе, я увидела хромого на одну ногу человека, небрежно одетого, который, громко крича, размахивал в воздухе железной палкой. Я хотела подать ему милостыню, думая, что это нищий. Мужчина повернулся ко мне и, удивлённый моим жестом, понизил голос, сказав, что он не попрошайка, а потом снова начал кричать. Но говорил он так взволнованно, что я с трудом разобрала смысл слов. В конце концов я поняла: там умирают люди, умирают наши ребята, почему вы сидите спокойно, что вы здесь делаете?! Я сказала ему, что то, что он принимает за спокойствие, — лишь видимость, что каждый со страхом и возмущением думает о том, что происходит на Днестре. «Неправда, неправда! Вы смеётесь, вам весело, вам до нас нет дела! Вы не знаете, что там! Вы не видели! Вот я сейчас эту как огрею...» И он направил палку на прилавок. Какая-то женщина сказала мне по-русски, чтобы я оставила его в покое, — не видите, он сумасшедший, сказала она. Да, может, он и сумасшедший, ответила я, но он говорит правду, люди умирают. Ну и что? — возразила она, иронически глядя на меня. Как это «ну и что?» — крикнула я в свою очередь. Сегодня вы убиваете нас, а завтра мы будем убивать вас, и к чему мы тогда придём? Слова растаяли в воздухе, я почувствовала, что со мной сейчас что-то случится, то есть я начну кричать, как тот мужчина, но поняла, что меня не услышат и не поймут. Я вышла на улицу, пытаясь осмыслить то, что происходит здесь, у нас.

В самом деле, сейчас мы похожи на расстроенный оркестр. В Кишинёве тихо, люди гуляют, едят мороженое, ходят в кино, а чуть дальше начинается голгофа — трупы, разрушенные дома, окопы, искалеченные люди. Перед нами стоят русские, или, как их ещё называют, смирновские сепаратисты, которые поднялись против нас с танками, ракетами, БТРами, пулемётами. Что и говорить! Вооружённые по последнему слову техники, тогда как наши полицейские и добровольцы вынуждены противостоять им практически голыми руками, потому что их отправили на передовую со скудным снаряжением, словно речь идёт об игре, а не о бое. Обо всём этом, как и о реальном положении на поле боя, думаю, ещё будут говорить и писать, потому что даже наивные начали приходить в себя и понимать, что их втянули в авантюру, которая может иметь самые тяжёлые последствия. Пока же попробуем трезво взглянуть на реальность. Что происходит?

Почти месяц назад было объявлено чрезвычайное положение. Неужели только ради того, чтобы 29 марта не состоялся митинг ХДНФ по случаю Унири 27 марта 1918 года? Чрезвычайное положение запрещает митинги, но оказалось, что не все можно запретить: те, что прошли после визита Руцкого в Тирасполь, не только не были осуждены, но и были поддержаны. В сущности, реакция людей была нормальной, но как быть с чрезвычайным положением?

Много говорят о том, что создан высший совет национальной безопасности. Но кто его члены и сколько их? Чем они занимаются? Какие функции выполняют? Сведения, поступающие к нам из окопов, самые тревожные: отдаются противоречивые приказы — то вперёд, то назад, то влево, то вправо, или не отдаются вовсе. Несчастные люди вынуждены стоять на позициях грязные, голодные, без боеприпасов... Кто подсказал телерепортёрам идею, находясь на месте, точно снимать расположение бойцов и задавать им такие глупые вопросы? Создаётся впечатление, что они делают это по собственному разумению, потому что никто, видимо, не интересуется ни радио, ни ТВ, ни бойцами. Уехали — прощайте! Делайте что хотите: говорите, сражайтесь, умирайте, критикуйте нас, а мы, совет и всякого рода руководители, будем смотреть. Странным и, по-моему, смешным было поведение парламентариев на одном из заседаний сессии: от самых насущных проблем и от драмы этой земли они перешли к... вознаграждению депутатов. И делали они это в то время, когда беженцы потоком шли из-за Днестра. Какой позор!

Не развиваются ли события в Молдове по сценарию, которого мы больше всего боялись, то есть государственного переворота, инспирированного извне и осуществлённого изнутри? Мне всё чаще вспоминаются те пресловутые комитеты национального спасения в прибалтийских республиках. Может быть, я ошибаюсь...

Наконец, важным становится следующее: чтобы знать, что делать, надо знать, чего мы хотим. По-моему, руководство нашей республики проводило неясную политику: с одной стороны — единая и неделимая Молдова, с другой — независимая. Независимость — это одно, а территориальная целостность — другое. Независимость для нас означает отказ от всякой опеки со стороны российской империи, тогда как территориальные проблемы автоматически порождают и сепаратистские тенденции. Если мы станем по-настоящему независимой страной, никого больше не будет пугать Воссоединение с Румынией (разве Румыния не хочет независимости?), потому что независимость предполагает не жизненный идеал, о котором надо мечтать, а непрерывную борьбу за существование. Огромный скачок от состояния медленного развития к энергичной деятельности во всех областях. Посмотрите на карту бывшего Союза: из него выпали только три прибалтийские республики. А сколько, кроме Молдовы, провозгласили свою независимость? Значит, недостаточно её провозгласить — нужно её и осуществить. Готовы ли мы? Хотим ли мы быть независимыми или ждём, чтобы нас и дальше признавали и чтобы «дядюшка из Парижа» восстановил справедливость?

Источник: Гласул, № —, 24 апреля 1992, стр. 3, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «И всё-таки единая и неделимая или независимая?». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.3