Я была уверена, три года назад, когда впервые побывала в школе № 1 городка Григориополь, школе с хорошей репутацией, которой руководит госпожа Клаудия Саинсус, педагог с большим сердцем, — была уверена, говорю я, что эти мрачные дни когда-нибудь придут в городок. Печальные дни, да, переживают сегодня в Григориополе румынские педагоги и ученики. Ученики слушают незабываемые уроки. Уроки жестокости, фарисейства и безнаказанных беззаконий. Уроки, которые преподают так называемые почётные граждане России. Но румынские педагоги Григориополя не подчиняются откровенно враждебным приказам, приходящим из Тирасполя, они не отказываются от латинской графики — графики, введённой в наших школах три года назад и охотно принятой учениками. И ученики, и их родители, и педагоги в Григориополе бастуют. И будут бастовать в знак протеста столько, сколько понадобится, чтобы доказать деструктивным силам Тирасполя, что румынские педагоги не рабы и не станут слепо выполнять какие-то сталинские приказы.
Понятие «румынский язык» было и остаётся в Григориополе, как и во всём Приднестровском регионе, пугалом. С горем пополам здесь открыли пару детских садов с обучением на родном языке, а у румынских педагогов школы № 1 одни неприятности, они глотают одну горечь, как призналась мне госпожа Клаудия Саинсус. Тех, кто выбрал латинскую графику, всегда истязали, гнали, преследовали. И надёжной опорой всех русскоязычных реакционеров были прежде всего ветераны войны, старики, которым, казалось бы, должна быть присуща та мудрость, что приходит к человеку на закате жизни. Нет, григориопольские ветераны наставляли своих детей так: бей его, потому что он румын! — ведь румын, в понимании некоторых приднестровских консерваторов, значит фашист. В Румынии, видите ли, фашизм был и есть у власти. Кто внушил им эту мысль? Разве не известно, что румынский народ жестоко пострадал от коммунистической диктатуры Чаушеску? Разве румынский народ не поднял высоко знамя Революции в декабре 1989 года, свергнув гнусную диктатуру? Но именно это не по душе тираспольским ретроградам, которые тщательно состряпали свои планы антимолдавского [н]аступления [п]осле того, как в августе 1989 года в [М]олдове были приняты ис[т]орические Законы о [ф]ункционировании языков в респуб[л]ике. Законы, которые враги [н]ашей свободы и возрождения [н]азвали дискриминационными, [х]отя ничего дискриминационного в [с]ути этих законов не было. И тем более нет сегодня, после того как их пересматривали, исправляли, «причёсывали» бессчётное число раз, делая многие уступки мятежным приднестровцам. И каков результат? Результат тот же: дьявольское сопротивление реакционных сил Тирасполя, нежелание принять латинскую графику, её искоренение там, где она была привита, настойчивый отказ от всего, что идёт из Кишинёва: нам от вас, румыны, ничего не нужно, у нас своя республика! Знаменитые интернационалисты Тирасполя, Рыбницы, Тигины, Дубоссар, Каменки, Григориополя не признают никакого языка, кроме русского, объявив сначала забастовки протеста, а затем развязав и братоубийственную войну, в которой погибли более 600 граждан восточных районов республики. Абсурд? Нет. Тираспольские главари не улавливают оттенков абсурда, они продолжают называть себя ярыми защитниками прав человека, хотя именно они ущемляют права румынского населения, а мировая общественность давно убедилась в наглой лжи тираспольцев. И пылкие режиссёры кровавых событий продолжают сегодня холодную войну, заставляя румынские школы региона вернуться к тому языку-винегрету, который преподавался здесь сравнительно недавно. Румынский язык внушает сепаратистам больший ужас, чем если бы их поглотили ураганные волны океана. Почему бы не быть хорошо тому, что было до сих пор, говорят сепаратисты, которых не упрекнёшь в недостатке упорства. Было хорошо, да, потому что молдавский народ был обезличен, мы воспевали нерушимую дружбу советских народов, на каждом шагу благословляя великий русский народ, а язык коренных жителей был молдавско-русско-украинским гибридом. Нет, с таким положением вещей румынский народ Приднестровья уже не мирится. И никогда больше не смирится, познав красоту и музыкальность подлинного родного языка, после того как ученики, педагоги узнали границы нашей прекрасной страны — Румынии. После того как все патриоты края познали латинские лилии.
— Мы считали бы себя ничтожествами, мелкими душонками, если бы подчинились тираспольским преступникам, — признались мне ученики, подростки VI—VII классов из Григориополя и Дубоссар, укрывавшиеся летом на юге республики. Я встретила их во время одной поездки, заговорила с ними и была поражена их ранней зрелостью, здравостью суждений, глубиной мыслей, которых они не скрывали. Не скрывали ничего, потому что своими глазами видели ужасы, учинённые казаками и гвардейцами, видели тех, кто, скалясь, держал в руках автоматы, готовый стрелять в того, с кем вчера сидел за одной партой. Сегодня, в начале учебного года, они видят их снова, без масок, видят озлобленными и скрежещущими зубами — так преподают им уроки те, кого воспитали в духе сталинской педагогики. Внимательно слушают эти уроки и малыши из начальных классов, даже крохи из детских садов, слушают их и подростки, и все прекрасно понимают неутолимую ненависть русскоязычных реакционеров к румынскому народу. Парадоксально, но фашистами называют опять-таки нас, а себя они называют благородными интернационалистами и гуманистами... Запрет латинской графики — самое красноречивое доказательство их звериной ненависти к нам. Весь мир понимает, что их так называемый интернационализм — лишь маска в политике завоевания других народов. Несомненно, что ни ученики, ни взрослые Григориополя, ободрённые мужеством и солидарностью педагогов всей республики, не встанут на колени перед чёрными силами, не дадут растоптать себя шовинистическим интриганам.
— Будем бастовать столько, сколько понадобится, — твёрдо заявляют и ученики, и их родители, и педагоги школы № 1 Григориополя, хотя во главе школы стоит предатель народа Савелий Мораренко. В Григориополе, к сожалению, много предателей народа. Если поначалу товарищ Леонтьев, примар района, ещё колебался, сидя на двух стульях, то теперь он самый пылкий приверженец смирновской клики. То же можно сказать и о районном школьном инспекторе И. Браду...
* * *
Зайдя сравнительно недавно в одну русскую школу Приднестровья, вице-министр г-н Олег Бужор захотел побеседовать с пожилой учительницей. Учительница не пожелала разговаривать с гостем из Кишинёва и отчитала его со всей строгостью: пожалуйста, оставьте нас в покое и не посылайте нам свои танки... Вот какой пропагандой пичкают учеников Григориополя и всего Приднестровья: Кишинёв, видите ли, готов снова послать танки за Днестр — танки, которых у Молдовы никогда не было и которые она поэтому никуда и не могла послать...
* * *
Почему, почему самозванцы не оставляют нас в покое, спрашивает мирное население Приднестровья, уставшее и от противостояния, и от холодной войны. Почему тираспольская клика не прекращает своих козней против румын? Ответ прост: потому что они окрылены победой, которую одержали в войне. Их победа — это и Соглашение, подписанное в Москве. И почему бы не быть победе, если это Соглашение обязало их лишь не стрелять, а в остальном — они вправе творить всё, что им вздумается, как творили до сих пор. То есть запрещать всё румынское, издеваться над интеллигенцией, чтобы та не проповедовала румынский дух. И почему бы, в самом деле, не торжествовать тираспольским мятежникам, если они знают, что их верно поддерживают столько генералов — целый «рой», Москва и казачьи войска со всей России? Особенно последние так хорошо экипированы, вооружены до зубов и, главное, горят желанием защищать старые границы Советской России. «Славные» казаки наводнили уже и юг Украины и Бессарабии, как недавно сообщила нам газета «Независимая Молдова». В городе Белгород-Днестровский состоялся общий сбор казачьих войск по инициативе Союза казаков России и, конечно, местных энтузиастов. Уж не шутка ли истории? Казаки, которых писатель Михаил Шолохов описывал с такой симпатией ещё тогда, когда они были заклятыми врагами Советов, теперь провозглашают себя рьяными защитниками социализма, начав кампанию по защите русских земель. Юг Украины и Бессарабии? Да, это тоже «исконно русская земля», и её нужно защищать ценой крови. Неведомо откуда объявляются всякие наследники русского дворянства, намеревающиеся развернуть широкую деятельность в области сельского хозяйства на территории между Дунаем и Днестром. Как же, это «исконно русская земля...» И хотя население здесь очень плотное, хотя не каждый гражданин может получить участок земли, чтобы хоть как-то прокормить семью, всё же нашлось 70 гектаров земли у лимана для некоего графа Аргутинского... Повторяю, как не вырасти крыльям у тираспольцев, если они знают, что их поддерживают и военизированные казаки, и Москва, где за них бьётся столько коммунистических сердец... А мы? Что делаем мы? Мы капитулируем. Капитулируем медленно и степенно перед теми, кто хочет видеть нас на коленях. Позволяем им упорствовать в своей деятельности современных троглодитов...
— Почему этих преступников не наказывают по закону? — спрашивали меня подростки из Григориополя и Дубоссар, у которых были каникулы, полные боли и страданий. — Нас, например, в школе, если мы нарушаем нормы поведения, строго наказывают. Почему же взрослые, которые причиняют нам столько зла, остаются безнаказанными?
Почему?
Я хотела бы, чтобы ответственные лица из руководящих органов республики дали убедительный ответ на вопрос, который задают дрожащим голосом дети — дети, которые слишком много страдают в столь нежном возрасте...
Источник: Факлия, № —, 2 октября 1992, стр. 1, колонки —.
