PPresa 90-92Газетный архивНазад к 28 июля 1992
Поиск по архиву⌘K
Вочя Попорулуй№ — · Стр. 4 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Кому не нравится это «почему»?»

Что вы хотите сделать?

Кому не нравится это «почему»?

От Юлиан Мунтяну

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

«Скажи мне, к какой славе ты стремишься, и я скажу тебе, насколько ты свинья» (Леонель Лопес Мосса)

О конфликте на Днестре написано и пишется немало. Очевидно, что значительная часть наших нынешних проблем в итоге будет списана на эту войну. Поэтому, возможно, сейчас не помешало бы проанализировать, хотя бы поверхностно, хоть некоторые из тех ключевых моментов, которые, будучи насущными, всё же остаются в тени военных событий. Итак, попробуем рассмотреть один из них...

Как должно быть организовано человеческое общество, чтобы его члены были обеспечены всем необходимым? Проекты социальной организации — как теоретические, так и применённые на практике — можно классифицировать следующим образом: а) по принципу уравнительного распределения — эгалитаризм. Его превозносили многие теоретики утопического социализма, начиная с Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы. Предпринимались многочисленные попытки осуществить на практике утопические проекты, один из которых всё ещё надеется убедить — уже хотя бы самого себя, — что эгалитаризм жизнеспособен. Я имею в виду кастризм на Кубе — тропическую модификацию советского социализма на крайне низкой ступени развития; б) социалистический индустриализм с плановой экономикой и «социалистическим рынком» — ещё одна, более современная утопия. Попытки воплотить её в жизнь предпринимались в Югославии, Китае, в бывшем СССР — начиная с реформы Косыгина (конец 70-х годов), от Юрия Андропова и до Михаила Горбачёва. Этот вид утопии тоже скончался, сохранившись в виде исключения в Китае; в) свобода индивидуальной инициативы, политико-экономическая децентрализация. Этот способ организации общества — со всеми его коллизиями и недостатками (но что на свете совершенно?) — самая рациональная форма организации общественных отношений, изобретённая человечеством! Правда, логико-рациональный императив не учитывает другой аспект познания — интуицию. Но именно на объединение обоих аспектов в практической деятельности человечества и направлен вектор развития.

Итак, мы прошли этап а) развития общества и сегодня находимся уже в крайней точке этапа б), окончательно исчерпавшего себя (по сути, оба этапа — не что иное, как формы абсолютного государственного монополизма). В результате мы оказались в ситуации глубокого кризиса, который, надо полагать, является циклическим и, стало быть, носит переходный характер. Следовательно, и усилия высших государственных органов (законодательной и исполнительной власти) должны быть направлены на ослабление негативных последствий кризиса, прежде всего на смягчение их воздействия на низшие слои населения, поскольку кризис такого рода предполагает переход к иной форме социальной организации, к иным экономическим и общественно-политическим отношениям...

Однако в действительности все постановления и законы, принимаемые органами власти (которые всё ещё не разграничили сферы деятельности, специфические и достаточные для каждого из них), действуют лишь против свободной индивидуальной инициативы, тормозя развитие в направлении рынка. И действительно, если проследить шаги, сделанные этими органами, остаётся констатировать печальный факт: всё «конструктивное», что в них содержится, усиливает удушение молодых побегов бизнеса в Молдове, а также централизацию (министерства, комитеты и комиссии, размножившиеся со времён Суверенитета и Независимости) и дальнейшее укрепление центральных органов, что совершенно неоправданно с учётом конечной цели перехода (рыночной экономики).

Почему так происходит? Этот, казалось бы, простой вопрос требует ответа не только комплексного, но и продуманного. Для этого прибегнем к методологическому приёму, предложен[ному] Лениным (но сам фак[т], что автор приёма — он, не умаляет его ценности, […] ключевой вопрос в п[о]литологии), а именно: постановке вопроса «кому это выгодно!». Ответ на этот вопрос — ш[аг] вперёд в разрешении рассматриваемой проблемы. Мы получаем его п[утём] применения аналогии: на За[па]де (это известно) всякий парламентарий представляет определённые политические силы или экономические, промышленные, финансовые груп[пи]ровки, финансирующие его избирательную кампанию. По законам формальной логики у нас должно быть то же самое. Но, в отличие от Запада, у нас нет даже дикого капитализма, а значит, у наших парламентариев нет такого тыла, как у их западных коллег. И всё же есть у них какая-то опора — не так ли? Оче[ви]дно! Почему я говорю о парламентариях? Да разве не они принимают постановления […] законы, о чём говорилось выше?... Итак, чтобы […]браться с положением в нашем парламенте, нужно учитывать его корни. Ведь ни для кого не секрет, что в подавляющем большинстве и парламентарии, и члены правительства — люди, ведущие своё происхождение ещё со времён застоя... То есть, хочу сказать, и тогда они жили неплохо. Например, кто входит в клуб «Вяца сатулуй»? Председатели колхозов, директора совхозов, руководители межхозяйственных агропромышленных объединений, главные агрономы. Как представлена в этих органах промышленность? Директора предприятий, главные инженеры и т. д. Много ли простых людей (я имею в виду — без такого тыла)?.. Итак, ясно — названные лица представляют лишь собственные интересы (как личные, так и «цеховые», монопольные). Вот и ответ на вопрос «кому это выгодно?». В самом деле, кому ещё может быть выгодно такое положение, если они — латифундисты (то есть агромонополисты — председатели и т. д.) и главы промышленных монополий (что, по сути, и есть директора, главные инженеры и т. д.).

Теперь мы можем ответить и на вопрос «почему?», ибо стало ясно: рыночная экономика навязывает экономические отношения, устраняя трайбалистские (протекционизм всякого рода), что влечёт за собой новые производственные отношения — людей будут отбирать для найма уже по способностям и профессиональным и личным качествам, а не потому, что они кому-то родня... И, очевидно, сравнение будет не в пользу нынешних: завтрашние выиграют энергией, знаниями, нонконформизмом мышления, независимым поведением. И тогда где пристроятся сегодняшние сеньоры? Понимая это, они делают всё, чтобы остановить, а если не удастся — хотя бы как можно дольше сдерживать реформы. Именно этот мелочный интерес и есть то «почему?», которое мы ищем!

И надежда на то, что эти господа в один прекрасный день сами по себе начнут действовать (при исполнении занимаемых ими должностей) бескорыстно, самоотверженно, тоже была бы утопией. Тем более что никто никогда (не абсолютизируя это выражение) ничего не делает совершенно бескорыстно (кто сомневается, пусть обратится к специальной психологической литературе). Так что, чтобы на важнейших должностях были люди, которые хотя бы внешне действовали бескорыстно, нужно, чтобы в соответствующих креслах сидели те, чьи личные интересы совпадают в данный момент с интересами общества. Разве не было бы это шагом вперёд к той социальной гармонии, на которую мы с завистью в сердце смотрим в цивилизованных странах?

Источник: Вочя Попорулуй, № —, 28 июля 1992, стр. 4, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Кому не нравится это «почему»?». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.4