Для моих родителей, впрочем, как и для других сельчан, праздники были редкостью. Новая власть изменила им календарь, и даже Радоницу им приходилось праздновать девятого мая, в день победы. Большие святые, праздники, отмеченные в календаре крестом, если приходились на воскресенье, соблюдались, и никто их не тревожил. А в обычные дни бригадиры гнали их в поле, как грешников, как тягловую скотину. А если не подчинялись, лишали положенного им хлеба, масла и вина.
Говорю про вино и не ошибаюсь. Потому что раз в год, после общего собрания колхозников, им выдавали и десять литров вина из колхозного погреба. Вино было доброе и густое, сделанное винарём Арсене Фою. Виноград собирали всё с тех же виноградников, отнятых у сельчан. Почему я говорю, что вино было густое и вкусное? Мне довелось его отведать.
Отец принёс его в алюминиевом бидоне и оставил в большой комнате в прохладе, чтобы потом перелить в бочонок и забить втулку, — чтобы было у нас на рождественские праздники. Думаю, я ещё не ходил в школу. Несмотря на страх, который я испытывал перед этим углом дома (ведь там будто бы прятался Бордой — не знаю, что это был за зверь), я прокрался внутрь и потянул из бидона кружку вина. Оно пахло бусуйоакой и пришлось мне по вкусу. Я почувствовал истому и смутное веселье, а ещё страшный аппетит. Мама как раз вынула хлеб из печи. Под полотенцем лежали аливенки и пампушки, политые муждеем. Я поел плотно и основательно. Мама занималась своим делом у ткацкого станка.
В хорошем настроении я повторил рейс к бидону с вином и отхлебнул ещё кружку. И вино тут же показало своё действие.
Я подошёл к станку и говорю маме, чтобы отошла в сторонку, потому что я собираюсь поджечь половик.
Мама смотрит на меня с подозрением и зовёт отца:
— Глянь-ка, Тоадере, наш мальчик в лице переменился и несёт чепуху.
— Он пьян. Кто ему дал вина?
И отец идёт в большую комнату. Возвращается с ковшом в руке.
— Если он столько выпил, до утра мы его потеряем.
А я качаюсь, как тростинка на ветру, и показываю два пальца. Что означало, что я хватил два ковша и пропал вдвойне.
Я всё же уцелел. К вину я много лет потом не притрагивался. А праздники с вином казались мне праздниками с отравой в бокалах.
Откуда брались эти праздники? Сельчане сами их себе кроили. Если случалась свадьба в той или иной махале, то и соседи готовились как к свадьбе. И приглашали гостей. Самым почётным гостем, казалось, был учитель Траян Бумбу, которого люди иначе как Траяном Константиновичем не звали, а его жену — Еленой Владимировной.
Годы спустя я спросил отца, почему другие учителя не приходили на пиры.
— Потому что боялись ходить на свадьбы. А Траяна любили все. Он был большой шутник, говорил очень красиво и никогда не говорил плохо о чьих-нибудь детях. Если что было, говорил тебе с глазу на глаз, на дороге, на тропинке, только не при людях.
Умел этот император Траян не портить моим односельчанам их немногие праздники.
Источник: Вяца Сатулуй, № 39 (4756), 14 октября 1992, стр. 1, колонки —.
