17 декабря мы похоронили своих погибших. «Наших» погибших — Георге Кашу, Валентина Меренюка, Геннадие Яблочикина и Михая Арнэуту. Мы пришли на похороны, сознавая, что их смерть — жертва, принесённая на алтарь, запятнанный кровью. «Они», на другой стороне, похоронили «своих» погибших, так же сознавая, что и их покойные — жертвы. Горели свечи и на одном, и на другом берегу Днестра. В трауре и правый, и левый берег реки, печальные. Потому что ни для них, ни для нас это не победа. А поражение. С семью погибшими — четырьмя «нашими» и тремя «ихними».
Что им теперь до того, погибли ли они за «целостность Молдовы» или за «равноправие независимо от национальности»? Они не слышат наших соболезнований, обращений и указов. Их просто больше нет; для них не имеют значения переговоры, согласительные комиссии, истерические вопли «нашиста Невзорова». Никакая сила в мире не в состоянии вернуть им то, что у них отняли, — жизнь.
В их смерти виноваты не только те, кто нажимал на спусковой крючок. Ведь случившееся в Дубоссарах не было непредсказуемым: это уже второе столкновение на мосту.
Примирение желанно. Как и поиск мирных решений. Они уже проклюнулись в человечности кишинёвских медиков по отношению к раненым приднестровцам, трое из которых в реанимационном отделении Республиканской больницы, где «наши» по-человечески и по-христиански выхаживают «ихних».
...Можно было бы поставить точку, но не прежде, чем поразмыслить над мыслью писателя Стефана Цвейга, который утверждал, что причина всех зол чаще всего трусость, а не злоба и не жестокость.
...Плачь, Молдова, ведь есть о чём плакать!
Источник: Агрикулторул, № 17, 21 декабря 1991, стр. 1, колонки —.
