Или если бы мы им не были нуж[н]ы, не нашли бы себе места в истории [ск]орбные годы 1812-й и 1940-й. [Н]е будем пересказывать события, [п]оскольку их суть знают и [ма]лыши из детского сада. Москальский [с]апог, «добродетели» его носи[те]лей заставляют вздрагивать во [с]не даже тех, кто [о]бнял безмолвные глубины. И какими бы безмолвными [ни] были они, они заключили в свои холодные [о]бъятия, вместе с тайной, [м]иллионы и миллионы погиб[ши]х именно из-за красной [ч]умы, страшнее самой смер[т]и.
Красное «пролетарского интер[на]ционализма», в которое нас за[с]тавляли верить и в котором, к [с]ожалению, запутались наши наде[ж]ды, казалось мне исчезнувшим из сознания и идеалов людей всех вероисповеданий. Действительность, однако, иная.
Приглядимся, как в самом непосредственном нашем соседстве снуют личности, которые, втихомолку радуясь беззакониям проимпериалистов, ждут, как Пасхи, оживления прежнего казарменного социалистического режима. Ведь эти пигмеи — пресловутые вчерашние горшочники, мелкие умом прежде всего, потому что читали и конспектировали лишь материалы партийных съездов. Мелкие душой затем, потому что собираются и пьют из иных источников, чем упомянутый. А ведь и самой малости душевной у них нет, ибо горшочники продали и готовы в любой момент вернуться к своему ремеслу, лишь бы позвали. Удача начала им скалиться (и они снова обрадовались всем существом) с момента вспышки московского путча. Многие личности из нашего ближайшего соседства, как я уже говорил, достали из нафталина праздничную одежду, чтобы встречать возможные бронемашины на улицах Кишинёва.
Мелкие, совсем мелкие типы, не заслуживающие даже презрения и брезгливости коллег, тайком составляли «чёрные списки», по которым, по их убеждённому мнению, порядочным людям предстояло вооружиться песнями вроде «Во глубине сибирских руд...»
Кстати об августовском путче. Государство Молдова (тогда лишь суверенное) пребывало в слезах, сверху донизу в слезах, когда участники московского митинга праздновали победу реформ. Плакал и автор предлагаемых тебе строк, дорогой читатель. И, ей-богу, до сих пор не верит, что многообещающие российские демократы так искусно запустили сталинские механизмы по части «сотрудничества» с независимыми государствами, такими же, впрочем, как и Россия. Понимаем, президент Ельцин не выводит свои армии с территорий суверенных республик с равными правами по той простой причине, что ему негде их расквартировать и особенно нечем кормить. Но в чём мы виноваты перед бедностью России?
И ещё. Страна может быть богатой, когда все её дети дома, а не разбросаны невесть где. Дома, там, говорю, пусть отстаивают свои права. Пусть защищают там собственное крыльцо, подпирают собственные стены, а не изображают дискриминируемых в других краях, которые они заняли, в других мирах, жаждущих свободы и тоже голодающих в это смутное и сложное время.
Что касается нас, создаётся впечатление, что Лукьянов, преступник, покинет тишину «Матросской тишины» оправданным и с новым сборником стихов под мышкой, посвящённым бравым соучредителям коммунистической республики. А на выходе его непременно будет ждать звезда Героя России за изобретательность, проявленную в этой акции. Или путч был зачат как раз в разгар мук лукьяновых над созданием нового «государства».
Жалею, что в своё время симпатизировал революционеру Егору Яковлеву из «Московских новостей». Тем горше моё сожаление сейчас, когда под его покровительством, с его согласия и при его поощрении великорусские тележурналисты развязали поистине неизмеримую информационную войну, состоящую в лицемерном стремлении дискредитировать перед российской и мировой общественностью народ. Народ, который желает лишь территориальной целостности и мира в народе, в небе и на своей земле. И которого сейчас осеняет лишь стремление вырваться из экономического и социального тупика.
Постоянно иметь собеседником антихриста-юриста Яковлева из Тирасполя, транслировать с телеэкрана историю молдаван через оптику пришельцев — это не просто проявление вакуума журналистской этики, а резьба по страданию страны. Значит, когда молчат танки в собственном смысле слова, бойню продолжают идеологические танки «Останкино».
Ведь если бы мы не были нужны российским коммунистическим остаткам, вернулись бы на родину 14-я армия и её техника. Так же умолкла бы и клеветническая канонада, настойчиво ведущаяся в московской печати и на телевидении.
Ведь если бы Москве не была нужна приднестровская полоска суши, между нами, Молдовой и Россией, навсегда установилось бы взаимопонимание. И даже братство, если хотите, которое никак нельзя путать с трубимым интернационализмом. У настоящего братства одно лицо. И одна боль. И одна вера. Христианская. То есть священная.
Пока всё.
Источник: Молдова Суверанэ, № 78 (17948), 10 июня 1992, стр. 1, колонки —.
