Страна всё ещё находится в состоянии войны. Каждый день у нас убитые и раненые, хотя уже недели две действует соглашение о прекращении огня. Мы было вздохнули с облегчением после визита нашего Президента в Москву, но, видно, поторопились. Конца войне так и не видно. Во всяком случае, его не видно оттуда, с позиций наших бойцов. Итак, мы вроде бы уже не воюем, но каждую ночь в нас стреляют, то есть убивают или ранят. Ливанизация конфликта в восточных районах Республики Молдова — как раз то, что «предсказывали» московские газеты год с лишним назад, — похоже, становится реальностью.
* * *
Вдоль линии огня среди наших бойцов бродит призрак предательства. Вчерашние крестьяне, ставшие в одночасье солдатами и храбрыми защитниками Страны и народа, «забыли», что они механизаторы, шофёры, строители, учителя и т. д., и теперь пытаются трезво проанализировать происходящее. Разумеется, в обстоятельствах, когда у них практически нет информации о намерениях и текущих действиях Кишинёва, они часто приходят к выводам, более или менее далёким от действительности. И всё же было бы большой несправедливостью игнорировать их мнения об этой гнусной войне и о том мире, которого мы все желаем.
* * *
У нас ещё нет точных данных о последствиях этой войны, но уже сегодня ясно, что больше всего жертв — из села. Снова крестьяне защищают нашу честь и достоинство. Горожан и сыновей больших или малых начальников на этой войне, силой навязанной нашему народу, практически нет. Как же в таком случае не возмущаться патриотам, противостоящим огню врага? Можно ли считать неестественным и неоправданным их вопрос, почему так происходит? Сошлёмся хотя бы на один случай. Зять одного председателя райисполкома сбежал домой, а тесть оправдал его дезертирство примерно так: чрезвычайное положение, и я как председатель райисполкома имею право на личную охрану. Зачем меня будет охранять другой, если у меня есть зять? Когда у руля были коммунисты, таких начальников за подобное снимали на следующий же день. Сегодня же спросить некому. Мы знаем, кто посылал наших сыновей в Афганистан, знаем, чьими сыновьями были те, кто пал на чужой земле и за чужие амбиции. Афганский синдром ещё не прошёл...
* * *
Говорят, в Бендерах ночь за ночью по нашим позициям открывает огонь так называемая «третья сила». Кто они? Бандита Костенко поймали, а стреляют до сих пор. Значит, третья сила — те же сепаратисты. Почему мы не называем вещи своими именами? Либо мы говорим всему миру, что сепаратисты не хотят мира, либо позволяем крошить себя каждую ночь, поступая, как страус. Государственные преступники не могут стремиться к миру, потому что в любой стране сразу после достижения мира их привлекают к ответственности. Или, может быть, мы намерены проявить себя такими демократами, что простим им всю боль, которую они нам причинили? Кто может гарантировать, что завтра-послезавтра одним из условий мира не станет требование простить всех тех, кто развязал эту войну? Не исключено и такое, раз мы были готовы уступить столь многое, будто это мы начали эту войну и мы же её уже проиграли. Наши бойцы на линии огня, наш многострадальный народ никогда этого не поймут. Ведь в таком случае будут преданы павшие или тяжело раненные патриоты, мирные дети, женщины и старики, сражённые пулями сепаратистов и их приспешников.
* * *
Возможное вступление Республики Молдова в СНГ также считается предательством. По сути, это означало бы возвращение в загон российской империи. Наши бойцы убеждены, что воюют не со смирновскими сепаратистами, а с русскими империалистами, хотя их из сиюминутных политических интересов называют иначе. Естественна и оправданна лишь ориентация на дальнейшее укрепление суверенитета и независимости нашей Страны, ориентация на европейское сообщество. Тайна, окутавшая недавний визит Руцкого в Кишинёв, настораживает многих, но особенно тех, кто сейчас в окопах...
* * *
А в окопах сейчас только настоящие патриоты страны и народа, цвет нации. Поэтому очень больно, когда некоторые обвиняют их в том, что наши парни воюют за большие деньги. Уже известно немало случаев, когда наших бойцов сегодня именно так характеризуют на улицах Кишинёва и даже в некоторых сёлах. Война ещё не закончилась, а бойцы уже боятся афганского синдрома. Намеренно смешивают две совершенно разные войны. Выходит, кому-то это выгодно. А если развить мысль дальше, можно заключить, что может наступить момент, когда нашим парням откажут в любом праве, естественно вытекающем из всего, через что они прошли.
* * *
Сепаратисты сразу присмирели, когда из Москвы им дали понять, что на прежнюю поддержку они больше рассчитывать не могут. Они разинули рты, увидев, какими силами и с какой техникой наши патриоты противостояли советским танкам. «Если бы мы знали, мы бы вас отбросили не только на тот берег Днестра, но и за Прут», — сказали они нашим парням в Кочиерах. Но есть и сепаратисты, ставшие врагами целостности Молдовы поневоле. Они готовы в ближайшие дни сложить оружие, но боятся, что их привлекут к ответственности. Наш Парламент поступил бы весьма дальновидно, если бы принял специальную декларацию, гарантирующую заблудшим амнистию. Неизвестно, однако, почему ничего не говорится ни о настоящих преступниках, ни об этих. Мы упускаем реальный шанс ещё больше сократить число людей, которые всё ещё стреляют в нас.
* * *
Все мы хотим мира. Но мира справедливого. То есть никакой федерализации, конфедерации, автономии и т. д. Преступников — к полной ответственности!
Источник: Вяца Сатулуй, № —, 22 июля 1992, стр. 1, колонки —.
