[С]лежу с живым интересом, [н]о и с большой тревогой [за] событиями в Бессарабии, [в] Стране и на востоке, от[…] откуда к нам всё шёл [в] изобилии и продолжает [ид]ти «свет». Я из [ста]ринного села резешей в [При]днестровье — Карагаш, села, [что] прямо под боком у Ти[рас]поля. На своей шкуре я [ощу]тил пагубные последствия [это]го «света». С 1812 […] из тех резешей, лучников [Ш]тефана чел Маре, гордых, […], храбрых, мы видим правнуков [те]х униженными, осмеянными, […]гнанными, убитыми этой [ордо]й кочевой. Слишком си[льна], жестока и коварна эта […], чтобы мы, [рум]ыны, могли противостоять ей одни. Отрадно […], что наконец поняли [и т]ам, наверху, что наша [побе]да только в осуществлении [Унир]е с матерью-Родиной, Румы[нией]. Хотя оперируют […]ением экономическим, духов[ным], спасительным и т. д., в конце […] всё равно это зовётся Унире. […]т труд, может быть, самый […] труд нашего наро[да], мы должны строить созна[тель]но, с большим упорством и трезвостью. Другого шанса История нам больше не даст! Но, похоже, многие ещё не прониклись этими истинами, раз призрак румынофобии ещё бродит во многих умах. Но печально и то, что наш святой идеал оставляет холодными и равнодушными и некоторых братьев в Стране. В сознании, особенно крупных сановников, которые в своё время окончили ещё и высшие партийные школы, сохраняется какое-то раболепие, страх перед этим колоссом пролетарского интернационализма, который зовётся Россией.
Я был в недоумении, посмотрев по телевизору интервью одного румынского должностного лица (вероятно, посла). Я застал лишь конец этого интервью программе «Новости» телекомпании «Останкино» 10 декабря 1992 года. У меня было впечатление, что говорит какой-нибудь «независимый» из нашего парламента. Господин посол формулировал ответы очень завуалированно, с чрезмерной осторожностью, вероятно, чтобы, не дай Бог, не обидеть русского. Чувствовался этот комплекс неполноценности перед «старшим братом». Почему, господин посол, вы не говорили о последствиях пакта Риббентропа — Молотова так, как говорили о них прибалты, — стойко, гордо, с чувством, что правда на нашей стороне? Вы, господин посол, ещё и вторили, что, мол, об Унире говорят лишь экстремисты по обе стороны Прута, что они никак не могут повлиять на эту проблему. Как же так!? Значит, абсолютно все партии Румынии, Христианский альянс за воссоединение в Бессарабии, которые положительно относятся к этому святому делу, президенты Илиеску и Снегур, приветствовавшие это движение на годовщине Великого объединения в Алба-Юлии, — тоже экстремисты? Тогда кто такие Смирнов, Маракуца, Лебедь и Ко? Конечно, они достигают своих целей весьма «неэкстремистскими» методами. Пора громко и ясно сказать на всех уровнях, что ликвидация последствий гнусного пакта Риббентропа — Молотова — главное дело Румынского Народа, и прежде всего высших инстанций. И не будем бояться «медвежьего» рыка! Как не побоялись в 1939 году финны, как не боятся прибалты, чеченцы. Наше дело правое. Бог нам поможет!
Источник: Цара, № —, 22 декабря 1992, стр. 3, колонки —.
