В связи с антиконституционным провозглашением гагаузской и приднестровской республик в Молдове распространяются самые невероятные слухи и инсинуации, в том числе о личностях инициаторов провозглашения этих республик, которые теперь и стоят во главе их. Немаловажная роль в этом отношении принадлежит И. Н. Смирнову, председателю Временного Верховного Совета так называемой приднестровской МССР. По просьбе политического директора Национального агентства Молдова-Пресс Оазу Нантоя он согласился дать интервью, которое, надеемся, позволит читателям составить представление об одном из нынешних лидеров Приднестровья, о его жизни и деятельности, о его политических взглядах и убеждениях.
— Игорь Николаевич, расскажите, пожалуйста, немного о себе. И подробнее — о пути, который привёл вас в этот кабинет.
— У меня обычная биография для поколения начала сороковых годов. По национальности я русский, учился и в России, и на Украине, потому что моя судьба была связана с судьбой родителей. Учился в ремесленном училище, работал токарем, фрезеровщиком, резчиком — одним словом, рабочим. Потом окончил институт. Был заместителем начальника, затем начальником цеха, заместителем главного инженера, заместителем генерального директора объединения на Украине. В какой-то момент из-за, скажем так, принципиальных разногласий с партийными органами вынужден был уйти с работы. Тогда мне предложили поступить на завод «Электромаш». Вот так я и попал в Тирасполь. Женат, двое взрослых детей, две внучки и внук.
...А в этот кабинет меня привели результаты выборов в горсовет, когда депутаты доверили мне его возглавить. Можно много говорить о том, что произошло, но так оно есть — меня избрала сессия.
— Живя на этой территории, в городе Тирасполе, какой конституции вы подчиняетесь?
— Мы подчиняемся Конституции СССР, Конституции Молдавской Советской Социалистической Республики и всем её законам, принятым до августа 1989 года.
— В какой политической организации вы состоите?
— Я член Коммунистической партии Советского Союза.
— Признаёте ли вы право народов СССР, а следовательно, и молдавского народа, на самоопределение, вплоть до выхода из состава Союза в соответствии с союзной конституцией?
— Мы признаём право любого народа на самоопределение, но только народа. И именно народ, с учётом сегодняшних реалий, должен это решать, в какой бы форме ни обсуждался этот вопрос. Но, наверное, лучшим и самым конкретным обсуждением был бы референдум. Он точнее всего отражает мнение каждого. Чего бы мы ни хотели и ни желали, право личности, по-моему, выше остальных прав. И нужно, чтобы каждый человек, где бы он ни жил, был свободен в своём выборе и чтобы его права были защищены со всех точек зрения — и экономической, и политической.
— Вы когда-нибудь задумывались, как согласуется акт провозглашения приднестровской молдавской советской социалистической республики с Хельсинкскими соглашениями, на которые сейчас принято так часто ссылаться?
— Здесь я мог бы задать вам встречный вопрос: как можно нарушать законы и Конституцию, действующие в СССР, и в то же время утверждать, что законы нарушать нельзя? Вы, наверное, понимаете, что я имею в виду. Я имею в виду то, что при принятии законов Верховным Советом ССР Молдова очень часто нарушаются союзные законы и Конституция. Об этом предельно ясно сказал и Президент нашей страны. И речь вовсе не о том, хорошо или плохо мы относимся к сепаратизму. Это плохо прежде всего с экономической точки зрения. В мире сейчас, наоборот, всё направлено на интеграцию, на объединение, на расширение рамок сотрудничества...
Но в нашем случае другого выхода нет, потому что большинство жителей Приднестровья, или, как их ещё называют, русскоязычные, потеряли уверенность в будущем. И хотя депутаты от приднестровской зоны использовали в Верховном Совете ССР Молдова все парламентские методы, дошли даже до создания согласительной комиссии, которая практически не сделала ни шагу, мы ничего не добились, потому что законы принимались слишком поспешно.
А если говорить об атрибутах государственного управления, то есть о тех институтах, которые обеспечивают исполнение законов, ситуация становится ещё сложнее. Посмотрите, что происходит: взят курс на мононациональность. Разве это правильно, когда в республике живут представители разных национальностей? Раз уж мы вспомнили о Хельсинкских соглашениях, не будем забывать, что интересы личности превыше всего.
— Хотел бы несколько уточнить свою мысль. Говоря о Хельсинкских соглашениях, я имел в виду прежде всего принцип нерушимости послевоенных границ. А о декларации прав человека, которую Вышинский подписал в сорок восьмом, может быть, поговорим ниже...
— Тогда давайте посмотрим, кто их нарушил первым. При обсуждении пакта Риббентропа—Молотова, который мы сегодня все осуждаем, Верховный Совет совершил, по нашему мнению, ошибку. Мы считаем, что всё, что касается истории, не должно утверждаться на заседаниях парламента. Это дело науки, учёных. И когда Верховный Совет ССР Молдова принял постановление, в котором было написано «одобрить заключение комиссии», а там есть и такая фраза, мы, если подходить с юридической точки зрения, оказались оторванными от республики. То есть, по сути, мы ничего не нарушаем, СССР есть СССР. Когда его не станет, всё изменится. Но я думаю, что Союз непременно будет существовать.
— Намерен ли возглавляемый вами Временный Верховный Совет что-либо предпринять в связи с тем, что Верховный Совет ССР Молдова потребовал отменить ранее принятые антиконституционные решения?
— Дело в том, что в данной ситуации республика признана де-юре и де-факто. И как бы ни смотрел на нас Верховный Совет ССР Молдова, я квалифицирую принятое им постановление — и многие так его квалифицируют — как ультиматум. А это означает прямое вмешательство и, как следствие, нежелание решать политические проблемы демократическими методами. Что мы предпримем?.. Разумеется, наш Временный Верховный Совет рассматривает разные варианты. Какой из них окажется жизнеспособным, покажет время.
— В еженедельнике «Союз» я прочёл ваше утверждение, что второй съезд Народного фронта Молдовы принял решение об объединении ССР Молдова с Румынией. Я был делегатом этого съезда и могу с уверенностью сказать, что такого решения не было. Как вы объясните эту ситуацию? И не является ли ваше заявление политической диверсией против ССР Молдова с целью подорвать доверие СССР к ней как к потенциальному экономическому партнёру?
— В строгом смысле слова такого заявления я не делал. Я сказал, что на II съезде НФМ было недвусмысленно заявлено, что молдавского языка не существует, есть только румынский. То есть если проследить нить дальше, развивая эту мысль, значит, если нет молдаван, есть румыны и так далее, и выходит, что два румынских государства не могут существовать отдельно, потому что это нонсенс. Примерно так я выразился. Но чтобы Народный фронт... нет, прошу прощения.
Для прояснения недоразумения в связи с материалом в еженедельнике «Союз» (№ 36, сентябрь 1990 г.) приводим выдержку из этого интервью: «...Прошедшие собрания показали, что они (имеются в виду жители левобережья Днестра. — Прим. агентства) поддерживают решение о создании независимой республики. Толчком в этом направлении стало и решение Народного фронта Молдовы о присоединении республики к Румынии. Левобережные территории связаны историческими корнями с Россией, с Союзом ССР, отсюда и желание людей остаться на «своём берегу».
— Хорошо, но есть немало примеров, когда государственные границы не совпадают с этническими. Тот же азербайджанский народ, скажем, разделён государственной границей между СССР и Ираном. Значит ли это, что нужно приступить к таким «перекройкам» по всему земному шару?
— Нет, конечно, вы правы в том смысле, что нельзя распространять один и тот же принцип на разные ситуации. И всё же можно было бы допустить: а почему бы и нет? Тот же пример с двумя Германиями. Разве так было хорошо? Нет, было плохо. И когда на пути одного мира нет особых препятствий, возможны и такие предположения. Поэтому, в принципе, было и такое соображение. Но, повторяю: я не делал утверждения, что на II съезде НФМ категорически заявили, что ССР Молдова объединится с Румынией.
— А как же тогда быть с тем, что опубликовано в «Союзе»?
— К сожалению, я этого не читал. Но думаю, что Светлана Гамова несколько по-своему истолковала мои слова. Пресса есть пресса. Ведь корреспондент писал по своим записям, и вполне возможны определённые искажения.
— Считаете ли вы, что возможность объединения Молдовы с Румынией неизбежно влечёт за собой нарушение прав людей, живущих на этой территории?
— Если оно будет осуществлено не в соответствии с законом, который предусматривает прежде всего проведение референдума, то может привести и к неизбежному нарушению прав человека.
— Скажите, пожалуйста, как человек, живущий на территории Молдовы немногим более года: какие конкретные положения законов о языках, против которых было предпринято столько ожесточённых действий и проведено столько забастовок в Тирасполе, дискриминируют лично вас?
— Меня лично?! Ну, вы же знаете, что там в законах... Если говорить конкретно о законе, возьмём недавний пример: ведь судей не утвердили потому, что они не знали государственного языка.
— Прошу прощения, уточню: у вас претензии к закону или к тем, кто пытается опередить сроки его реализации? Я спросил вас, какие конкретные положения этих законов вас не устраивают как человека, который год живёт в сфере действия этих законов?
— У нас введение законов в действие предусмотрено где-то на 1994—1996 годы. Поэтому, на мой взгляд, этот вопрос неуместен. Раз они у нас ещё не вводятся, то и меня лично за последний год не дискриминировали. Но если смотреть через призму прав человека, есть некоторые примеры (не буду на них останавливаться), когда даже не хотят говорить ни на каком языке, кроме молдавского. Может быть, так было и раньше, не берусь судить.
— Могу я всё-таки повторить ещё раз? Будучи в своё время заместителем председателя Народного фронта по межнациональным отношениям, я неоднократно задавал вопрос, который задал сейчас вам и на который вы так и не ответили. Вот перед нами законы. Скажите, пожалуйста, какой пункт, конкретно, вы считаете дискриминационным и нарушающим права человека? В конце концов, эти законы рассматривались на самых разных уровнях. И ни одна официальная инстанция не сформулировала никаких претензий. Простите мою настойчивость, но хочу выяснить: это повод для спекуляций или действительно дискриминация?
— Прежде всего считаю, что статьи, узаконивающие один государственный язык, в некотором роде, с точки зрения функционирования языков, дискриминация для людей, живущих в Молдове. Что же касается того, что они «рассматривались», как вы утверждаете, здесь я не согласен: ведь обсуждался один законопроект, а потом, за неделю до сессии, появился другой законопроект, что и вызвало политический взрыв. Хотя, если вспомнить, было предложено одиннадцать поправок.
Они касаются того, о чём я сказал выше, — я имею в виду провозглашение одного языка государственным и исключение русского языка из сферы официального употребления. Далее, в статье 7 перечисляются сферы, в которых работники должны знать государственный язык. Согласитесь, это в определённой мере запрет на ту или иную профессию. По-моему, и в этом просматривается посягательство на права человека.
Далее, что касается органов государственной и исполнительной власти, — делопроизводство ведётся на государственном языке, который вводится поэтапно. Считаю, что это совершенно неправильно. И вот почему. Как быть исполкому Совета, на территории которого компактно живут русские или украинцы? Вести делопроизводство на государственном языке и всё переводить на русский? Считаю, что на государственном языке нужно обращаться в республиканские органы власти и управления, а на местах использовать язык, на котором говорит большинство населения. То же самое касается и промышленных предприятий. Скажем, на тираспольском хлопчатобумажном объединении, где большинство работников из окрестных сёл, разумно, конечно, вести делопроизводство на государственном языке. А на предприятиях, где 90 процентов коллектива — русскоязычные, этого нельзя делать ни с экономической, ни с юридической точки зрения. Потому что это затрудняет работу людей. Нужно было, наверное, предусмотреть возможность решения этого вопроса самими трудовыми коллективами предприятий и учреждений. В законе есть и ряд других положений, которые, считаю, не продуманы до конца. Это касается делопроизводства, составления документ[…]
Источник: Молдова Суверанэ, № 231, 2 октября 1990, стр. 1, колонки —.
