Вечер 19 мая — с выходом из казарм 14-й армии — стал поводом для торжества товарища А. Вартика и К° — всех тех, кто затравил и освистал М. Друка (особенно в связи с инициативой создания национальной гвардии — если читатель не забыл, дивизия «Тирас-Тигина» была создана, и, может быть, мы смогли бы избежать многих нынешних проблем, если бы её не распустили!). Спрашиваю себя: приобрёл бы конфликт на Днестре нынешний размах, если бы мы послушали Друка хотя бы в этом?..
Говорю «товарища», потому что, ликвидировав национальную гвардию (одним из инициаторов создания которой был тот же А. Вартик — странная хамелеонность!), мы увеличили шансы сепаратизма.
Очевидно, за всеми лежащими на поверхности мотивами конфликта — этническими, экономическими, личными или безличными и т. д. — ясно просматривается (специфика политики) главный, но не единственный, истинный политико-идеологический мотив — противостояние между силами ортодоксального большевизма, последний остров, заповедник которого представляет наше Приднестровье, захваченное соимпериалистическими сатрапами, — и антиимперскими силами Молдовы, стремящейся вернуть себе подобающее существование.
Но положение усугубляется тем, что большевистский синдром взращивается на особенно плодородной для всякого рода «зубов дракона» почве, а именно — великодержавных амбициях русского национального шовинизма (это «явление» было подробно и на весьма высоком научном уровне проанализировано патриархом большевизма Лениным, но — совсем в других, хотя и прагматических, целях...). Учтём в связи с этим, что личный состав вооружённых сил, унаследованных от бывшего СССР, в подавляющем большинстве составляют лица славянских национальностей: русские, украинцы, белорусы. Тем более что в последние годы в связи с суверенизацией бывших советских республик молодых людей других национальностей если и призывали в имперскую армию, то в очень небольшом числе.
Итак, у 14-й армии, преимущественно славянской, подчинённой московскому командованию (являясь частью Национальной армии России), есть два мотива для предпринятого ею нынешнего наступления: а) приказ сверху (неважно, от кого он исходит — Неткачёв и Шапошников...) и б) собственные, личные эмоции каждого солдата этого воинского формирования, основанные на упомянутом выше шовинизме (хотя не исключено, что многим из них такие чувства чужды). Но, с другой стороны, их может подталкивать свирепый инстинкт пустить оружие в ход — вечное желание юности поиграть в героев... Таким образом, у 14-й армии почти не осталось тормозов, которые могли бы удержать её от участия в событиях, пусть и насильственных, но происходящих на территории суверенного государства, где эта армия всё ещё находится, — уже оккупационная. Итак, предохранитель с оружия снят — что может остановить нажатие на спуск?
Вмешательство Москвы? Или международного сообщества? Я думаю, ни то ни другое по отдельности, а только совместные усилия...
События 19 мая в 18.00 (по местному времени) должны послужить серьёзным предупреждением и народам бывшего СССР, и Западу, и кому угодно ещё, с кем они имеют дело в (юридическом) лице России, прежде всего её руководства партийно-номенклатурного происхождения, но невежественного в вопросах экономики, которое хочет замаскировать свою неспособность вывести из экономического и социального тупика то, что осталось от бывшей империи (я имею в виду Российскую Федерацию), внешней агрессивностью — призраком внешнего врага, этим вечным пугалом большевизма, используемым как клапан для регулирования социального давления, очень высокого в настоящий момент в России.
Оно и понятно — Молдова столько времени служила им базой снабжения, да ещё и бесплатной, что они привыкли смотреть на нас как на батраков, обречённых им прислуживать: всегда (с тех пор как владели нами как колонией) мы обязаны были отправлять им чуть ли не всю нашу национальную (тогда денационализированную) продукцию, чтобы они её оценили, назначили ей цену, а потом вернули и нам кое-что из того, что оставалось от пира.
Теперь, когда положение другое, Россия осталась ни с чем (то есть не вся Россия, а её средняя и северная часть — южная отказывается её обслуживать и быть порабощённой, но они не могут разобраться между собой, когда есть несколько «кандидатов» на роль жертвы в их игре в перестройку, тем более что у них под рукой Молдова с «островом» Приднестровье..).
В этой ситуации кто-то делает жест, вполне естественный для имперского мышления, — показывает пальцем на взбунтовавшихся «слуг» (то есть на нас): «суверенитета хотят? да это же наши земли!..» (послушать их, так чего только не их!.. Хотел бы их спросить: а хотя бы право просить у их милостей прощения они нам оставили? Или, может, уже и крест на нас поставили? Если бы их это интересовало, они могли бы узнать, что мы не согласны быть принесёнными в жертву, или хотя бы догадаться об этом).
Не будем забывать и о том, что привычка жить за счёт колоний разорила прежде всего саму метрополию и лишь затем обеднила и задержала в развитии её колонии, то есть и нас. В результате Россия в запустении, и очевидно, что «терять» нас там не хотят. Так что подобной жестокости следовало ожидать. В самом деле, чего ещё ждать от голодной и вооружённой до зубов солдатни (под этим термином я имею в виду и остальное население России)?
И ещё одно — […] […]ем выбирать мы в […] вмешательства? Ведь […]ки зрения «их» […] терять форпост пр[…] (очевидно, в агонии […]циально неспособный […] лучше пожертвовать нами […] во имя продления […] России?...) — полит[…] вчера, ведь человечество […] перед необходимостью […] цивилизации... Если […] [вы]жить, хотя […]
Неужели Рос[сия] […]тор решения, который […] «вето» на взросле[…]ства и, как следствие, […]вание его (с уче[том] […]нциал!)?
Источник: Вочя Попорулуй, № 19 (110), 26 мая 1992, стр. 1, колонки —.
