PPresa 90-92Газетный архивНазад к 3 июня 1992
Поиск по архиву⌘K
Молдова Суверанэ№ 74 (17944) · Стр. 3 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься»

Что вы хотите сделать?

Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься

Свидетельствует Вадим Малахов, референт совета Союза православных братств в Москве

От Вадим Малахов

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

(Продолжение. Начало в №№ 72, 73 от 30 мая и 2 июня 1992 года).

Страницы истории

И всё же что происходит в Приднестровье, откуда берутся ужасы, обрушившиеся на молдавскую землю?

Попробуем проанализировать некоторые аспекты этого конфликта. Для начала — взгляд в прошлое. Много веков подряд территория между Прутом и Днестром была неотъемлемой частью Молдовы — крупнейшего и сильнейшего из румынских княжеств. Земли между Днестром и Бугом, к северу от Чёрного моря (в молдавско-румынской традиции — Транснистрия), формально находились до 1791 года под суверенитетом Османской империи, часто меняя собственно государственную принадлежность. В силу ряда договорённостей, например русско-турецкого соглашения 1740 года, эта территория признавалась частью Молдовы. В 1791 году, когда Приднестровье было присоединено к России, его население было смешанным — здесь жили молдаване, татары, украинцы, греки. Русское население в Бессарабии и Приднестровье было представлено старообрядцами (липованами. — Прим. пер.), бежавшими сюда от притеснений со стороны властей России.

Особый вопрос — приднестровское казачество, интересы которого будто бы защищают сегодня «собратья» с Дона и из Сибири. Не говоря уже о том, что, по данным переписей населения, проведённых в Бессарабии и Одесской губернии в XIX веке, число казаков в этих местах характеризуется как незначительное — лишь несколько десятков семей даже в таких крупных населённых пунктах, как Тирасполь, Григориополь, Дубоссары, — следовало бы прояснить их национальное происхождение. Исторические источники свидетельствуют, что в войсках Богдана Хмельницкого и других гетманов Украины воевали многочисленные молдаване. Именно казаки молдавского и украинского происхождения и поселились у Днестра. Строго говоря, русское казачество (с Дона, из Сибири и др.) не имеет никаких общих корней с населением Приднестровья.

В 1812 году Бессарабия была включена в состав Российской империи, хотя её присоединение к России ставили под сомнение даже некоторые представители правящих кругов Петербурга, — ведь Молдова была суверенным государством, лишь платившим дань Турции, а её жители не находились ни под национальным, ни под религиозным игом.

Разорвать надвое территорию христианской страны, которая на протяжении веков выступала союзницей России во всех столкновениях с мусульманским миром, — дело более чем сомнительное.

27 марта 1918 года собрание представителей народа Бессарабии обратилось к румынскому правительству с просьбой принять молдавские земли к западу от Прута в состав Румынии. Стремление жителей Молдовы к воссоединению с Румынским королевством было продиктовано прежде всего бессилием молдавского населения защититься от беззаконий банд дезертиров из бывшей императорской армии России, бежавших с румынского фронта. К 1920 году на левом берегу Днестра окончательно установилась большевистская власть. В 1924 году в Приднестровье образуется Молдавская АССР, задуманная как антипод румынской Молдовы. В 1940 году советские войска оккупируют Бессарабию, образуется союзная Молдавская республика. Вторжение на территорию между Прутом и Днестром сопровождалось разорением церквей, волной «раскулачивания», чудовищными по размаху и жестокости репрессиями против коренного населения.

Сегодня тираспольская пропаганда нередко упрекает «отца всех народов» И. В. Сталина — мол, ради кого МАССР, преемницей которой хотела бы стать ПМР, присоединили к Бессарабии? По удивительно глубокой логике сторонников «независимого Приднестровья», Сталин должен был поступить так, как поступают сейчас они, то есть создать два отдельных молдавских государства. Почему? Потому что жители Бессарабии недостаточно «подкованы» в политико-идеологическом отношении и ещё не достигли «высот» пролетарского интернационализма? Но позвольте, исторические аналогии позволяют заключить, что не МАССР присоединили к Бессарабии, а наоборот, да ещё и с вполне определённой перспективной целью. Самое время вспомнить случай с образованием Карело-Финской ССР: замысел вождя опережал события — уж очень велико было желание увидеть Финляндию в лоне «единого и неделимого»! Примерно так к 1940-м годам был завязан узел противоречий, породивший нынешний конфликт. Апологеты тираспольского режима, как бы ни маскировали они свои действия лозунгами высокого «патриотизма», всё же мёртвой хваткой держатся сталинского стиля.

Истоки политического конфликта

Очень сложный характер носят проблемы, связанные с этносом и языком. Руководство ПМР и сочувствующие ему политики вроде А. Руцкого хотели бы представить конфликт как межэтническое противоречие, как следствие дискриминационной политики правительства независимой Молдовы по отношению к некоренному населению республики в вопросах языка, трудоустройства, гражданства. Так ли это?

Москвич, приехав в Кишинёв или в другой населённый пункт Молдовы, прежде всего удивляется тому, что здешнее положение никак не вяжется с мрачной картиной лютой русофобии, которую неутомимо рисует нам московская «патриотическая» пресса. На улицах Кишинёва русская речь звучит так же часто и так же свободно, как и румынская. На каждом шагу висят вывески на русском, в киосках продают газеты на русском, украинском, турецком (языке гагаузов) языках. Я, знающий лишь дюжину румынских слов, за две недели пребывания в Молдове не почувствовал к себе ни капли холодности, не говоря уже о каком-либо враждебном отношении. Другой момент — проблема увольнений по национальному признаку. Не берусь начисто отрицать подобное. Ясно, что не каждый начальник, ответственный работник из коренных обладает высокой добросовестностью и нравственными качествами — глупцов и негодяев хватает у любого народа. Но ряд документов, предоставленных мне в кишинёвской примэрии, с избытком свидетельствует: нет никаких оснований говорить о «запрете на профессию» по признаку происхождения. Мне довелось беседовать с несколькими уволенными немолдаванами, которые утверждали, что остались без куска хлеба из-за своей этнической принадлежности. Но каждый раз, вникнув в подробности, я убеждался, что истинная причина увольнения иная: личные конфликты с руководством (к тому же начальник порой оказывался русским), осложнения в вопросе распределения материальных благ и т. д.

По сути, единственный вопрос, в котором представители враждующих сторон сходятся во мнении, — это причина возникновения конфликта. И те и другие ведут отсчёт противостояния с 31 августа 1989 года, когда в Молдове был принят Закон о языке. Что лежит в основе этого события, почему оно сразу же вызвало раскол населения республики на два лагеря с разными взглядами?

Во-первых, многим русскоязычным жителям Молдовы не понравилось утверждение молдавского (румынского) языка официальным государственным языком. Этот акт был истолкован здесь как ущемление прав русскоязычных. Но как-то остаётся в тени то, что речь идёт лишь об оформлении государственной документации. Закон 1989 года не ставил под сомнение право граждан Молдовы говорить по-русски или по-украински, воспитывать детей на родном языке, издавать периодические издания и литературу на языках национальных меньшинств, создавать культурные общества. Государство Молдова предоставило гражданам, не говорящим по-румынски, срок в несколько лет для освоения языка, взяв на себя заботы по созданию школ и курсов для решения этой проблемы. Закон о воинской службе предусматривает, в частности, организацию языковой подготовки новобранцев.

Большой шум поднимают защитники «прав русскоязычного населения» вокруг вопроса о закрытии русских школ. Простите, но как должно поступать руководство страны, которое пытается вернуться к традициям языка и культуры, если в 1989—90 учебном году дошло до того, что в Кишинёве, столице молдавского государства, из 80 школ лишь 4 были молдавскими? Обескураживает логика противников закона о языке — 40 лет от нас не требовали учить молдавский язык, не желаем и сегодня. Я не раз задавал собеседникам вопрос: «Если бы вам довелось переехать жить во Францию, вы бы так же упорно отказывались учить французский?» Странная черта «пролетарского интернационализма» — гарантированное право проявлять глубокое неуважение к культуре того народа, на земле которого счёл нужным поселиться представитель «новой исторической общности».

Во-вторых, камнем преткновения стала проблема латинской графики. Оставим в стороне то, что сановники вроде И. Смирнова, живущего в Молдове аж... 4 года, и тем более московские «патриоты», ни разу в жизни не слышавшие румынской речи, просто не имеют никакого права решать, какой графикой пользоваться молдаванам. Парадоксально, что сторонники Приднестровья, постоянно подчёркивая преемственность традиций Молдавской АССР до 1940 года, делают вид, будто забыли, что в довоенном Приднестровье для молдавского языка официально была принята латинская графика».

(Продолжение следует).

Источник: Молдова Суверанэ, № 74 (17944), 3 июня 1992, стр. 3, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.3