[…] обычаю, у молдаван. Сынзиене, помимо того что их […] полынью, и впрямь приносят порой привкус […]
[…] на Сынзиене, 28 июня, нас застигли […] свои мнимые освободители.
[…] на Сынзиене начиналась беспощадная война, из которой […] выходил не только с огромными людскими потерями, но и […] перекройкой границ.
[…]нья на понедельник, в ночь на Сынзиене, наши храбрые […] в Тигине и Кошнице, Кочиерах и Моловате.
[…] месяц назад, под Кошницей, журналист Николае […] шептал мне на ухо грустное стихотворение:
[…] изгнании я в своей стране!
[…] чужие, великие кровопийцы,
[…] взялись здесь пить,
[…], желая народ вокруг собрать.
[…] вина и великий мастер
[…] любви и смерти,
[…] я, как отшельник в пещере,
[…] пира вдалеке.
[…] кляп на струну,
[…] сердца, что было слишком безумным, —
Теперь глухо в душе ещё звучит
И хлещет мою плоть, как розга.
Вы, проходящие рядом со временем,
Если услышите, как плачут песни,
Знайте, что в сердце горы, глубоко,
Румынская боль стонет!.
Как ты себя чувствовал, брат Николае, на той голгофе в ночь на Сынзиене?
Я пытался успокоить своих детей, рассказывая им сказки о том, что святой Илия разъезжает на своей телеге по небу и гремит к дождю.
Сказать им, что это усач, который уже убивал детей в Афганистане, что он генерал и большой государственный человек?
Это значило бы сказать им правду. И ужас.
На Сынзиене у русских пьют вино с самогоном. И напиваются. И забывают дорогу. И забывают, что творят. И забывают, где кончается их граница. И забывают вернуться домой. И остаются. И становятся хозяевами.
На Сынзиене снимают зелёные ветки, поставленные на Троицу у ворот и на окнах. Их несут к колодцу и поливают водой.
На Сынзиене мы изгоняем из домов и со двора злых духов.
Но их слишком много. Мы слишком малы, чтобы воевать с драконом.
На Сынзиене случаются и чудеса.
Источник: Гласул, № 26 (98), 26 июня 1992, стр. 1, колонки —.
