(Продолжение. Начало в №№ 72, 73, 74, 75 от 30 мая, 2, 3 и 4 июня 1992 года).
Откуда оружие? Да вон, со склада...
Говоря о войне, нельзя не задаться вопросом: кто и какими средствами воюет? Читая корреспонденции о конфликте, опубликованные в Тирасполе или в Москве, замечаешь, что из одной публикации в другую кочуют стереотипы, ставшие уже устойчивыми и как бы само собой разумеющимися: будто полиция намного превосходит «гвардейцев» по численности, будто Молдова постоянно получает военную помощь из Румынии, будто вооружённые силы Молдовы сверх меры снабжены боеприпасами румынского происхождения и т. д. Я спросил бы тех, кто распространяет подобные слухи: присутствовали ли вы хоть раз при передаче этого оружия, проверяли ли, как именно молдавская полиция «вооружена до зубов»? Лично я видел у полицейских и добровольцев только оружие и технику советского производства. Молдова создаёт собственную армию, и, разумеется, часть боеприпасов бывшей Советской Армии переходит в её распоряжение.
Бросается в глаза разнообразие бронетехники и огневых средств, которые использует приднестровская сторона, постоянно сетующая на нехватку оружия. Если полиция использует главным образом колёсную бронетехнику, то у «гвардейцев» есть гусеничная — БАТ, МТЛБ, ПТС, БРДМ, БМП, танки. Широко применяются крупнокалиберные миномёты, установленные на танковых шасси. По позициям полицейских и мирного населения выпускаются ракеты «Алазань», гранаты, мины, стальные болванки из танковых пушек среднего калибра (их применение зафиксировано у села Гура-Быкулуй). Предпринимались попытки применить в бою противотанковые управляемые ракеты (ПТУР), 30-мм снаряды скорострельных пушек, которыми оснащены БМП-2; один снаряд я держал в руках. Надо сказать, что большой позор для республиканской гвардии — то, что снайперы используют пули калибра 5,45 мм со смещённым центром тяжести. Накануне святой Пасхи такой пулей у села Голеркань был смертельно ранен молодой человек. Следует отметить, что приднестровцы всячески ищут возможность создать иллюзию, что они недостаточно оснащены боевой техникой и что противник в этом отношении их решительно превосходит. Так, во время столкновений в Бендерах «гвардейцы» глубокой ночью выдвигали бронетехнику на передовую, а к утру отводили её за Днестр. Перепуганные жители ночью слышали стрельбу миномётов и крупнокалиберных пулемётов, а днём «убеждались», что стрелять могли только с правого берега Днестра, поскольку в городе нет техники «гвардейцев»!
Откуда у «гвардейцев» столько разнообразного оружия? Не претендуя на подробное освещение этой проблемы, скажу лишь, что, к сожалению, в Приднестровье получило самое широкое распространение такое явление, как массовое хищение оружия со складов 14-й армии. Толпы «патриотов ПМР» во главе с «активистками» из батальона Галины Андреевой грабят воинские части. Нередко доходит до анекдотических ситуаций — любой старшеклассник, проходящий начальную военную подготовку, знает основы Устава караульной службы, и именно этот Устав постоянно нарушается и игнорируется в Тирасполе и Бендерах. В Бендерах мне показывали места, где были сделаны подкопы под стены военных складов; известны случаи, когда похищались сотни единиц огнестрельного оружия, десятки единиц бронетехники. Настоящий разгул царил, когда во главе 14-й армии стоял генерал Яковлев. Сторонники ПМР растаскивали военное имущество направо и налево.
Полное отсутствие контроля над оружием в Приднестровье имеет ещё одну опасную грань: под предлогом «защиты прав русского населения» здесь активно вооружаются явно антисоциальные элементы, которые используют ситуацию в преступных целях или просто чтобы свести счёты с полицией (бывшей милицией, только под новым названием). В городском отделе полиции Бендер мне предоставили убедительные документы, из которых ясно видно, что конфликт в Приднестровье имеет ярко выраженный оттенок противостояния сил охраны общественного порядка Молдовы с преступным миром, который в своих корыстных интересах использует лозунг «независимости ПМР». Эти данные полностью совпадают с рассказами очевидцев — жителей Бендер, Новоаненского района и других мест. Показательно, что приднестровская сторона даже не пытается опровергнуть этот тревожный факт.
В беседе с офицерами штаба республиканской гвардии в Тирасполе я спросил: «Не тревожит ли вас, что оружие, похищенное с военных складов, попадает в руки деклассированных и даже уголовных элементов?» Вопрос им не понравился, и они несколько вяло ответили, что «да, нас это тоже волнует», после чего последовала звонкая тирада пионерских фраз о том, как надо бороться с врагом и добывать оружие в разгар боя. И снова напрашивается параллель с прошлым — большевизм, в какие бы одежды он ни рядился, всегда поощрял «социально близкий элемент» и опирался на него (помните «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына?). Неужели жители Приднестровья действительно хотели бы заплатить за эфемерную «независимость» дань, подобную той, которую Россия заплатила за победу ленинских идей семь десятилетий назад, — невиданный в истории человечества разгул преступности?
Тирасполь толкает Кишинёв в объятия Румынии
Считаю нужным коснуться и политико-международного аспекта конфликта. Камнем преткновения для конфликтующих сторон оказался вопрос: объединится Молдова с Румынией или нет? Несомненно, в Бухаресте этот вопрос воспринимают однозначно, но для нас важнее, к какому решению склоняются сами жители Молдовы, ведь именно их голос должен быть в данном случае решающим. Могу засвидетельствовать, что абсолютное большинство людей, с которыми мне довелось беседовать в Молдове, — от простых крестьян и полицейских до представителей официальной власти — высказывались довольно определённо: они хотят видеть свою Родину суверенным независимым государством, а перспектива объединения с Румынией вызывает у них по меньшей мере недоумение. Президент Молдовы М. Снегур неоднократно подчёркивал, что независимость республики может и должна быть гарантирована ей на международной арене её членством в ООН, её признанием мировым сообществом.
Действительно, в Молдове есть сторонники объединения с Румынией, в основном это члены Христианско-демократического народного фронта. Но не следует преувеличивать вес этого фактора. Эта некогда очень популярная организация постоянно теряет сторонников — если на своём II съезде Народный фронт насчитывал 17 тысяч членов, то на недавнем съезде в его рядах оставалось 4—4,5 тысячи человек. Народный фронт вправе требовать уважительного отношения к своей позиции, но у нас нет никаких оснований отождествлять её с позицией Правительства Молдовы и мнением молдавского народа.
Напомню, что одним из мотивов создания ПМР было стремление уберечь население Приднестровья от возможного объединения с Румынией. Могу подтвердить: в моих беседах с официальными представителями ПМР и с местными идеологически «подкованными» жителями опасность «румынизации» выдвигалась как первая и главная причина нежелания приднестровцев подчиняться Кишинёву. Напоминаю вместе с тем, что большинство молдаван Бессарабии тоже не хотят объединения, но и не хотят, чтобы из-за этого страна была раздроблена на крохотные анклавы, а, напротив, выступают за её целостность.
И вообще, вправе ли люди, живущие в стране несколько лет, решать судьбу её целостности и суверенитета? Поражает то, что при одном лишь произнесении слова «Румыния» противников «румынизации» охватывает истерика, зато о «могучем и необъятном» Советском Союзе с его пресловутой «дружбой народов» они говорят с умилением до слёз. Согласен, королевская Румыния, владевшая Бессарабией до 1940 года, была далеко не идеальным государством. Далека от совершенства и современная Румыния. Но не будем забывать и некоторых бесспорных фактов: в межвоенной Румынии не разоряли тысячи храмов, православных священников не убивали и не отправляли на Соловки (место сталинской ссылки на севере России. — Прим. пер.), не истребляли кадры интеллигенции, а миллионы крестьян не изводили только за то, что они не были пьяницами и лодырями.
Часто говорят о национальном угнетении в Румынии — да, положение венгерского национального меньшинства в Приднестровье начиная с 1928 года всегда оставляло желать лучшего, однако венгры продолжают жить там, на землях своих предков, и ни о каком геноциде венгров в Румынии, к счастью, до сих пор никто не слы[ша]л. Между тем у нас, [в] «самой справедливой» стране, был[и] замучены десятки тысяч л[ю]дей именно по национальной при[на]длежности, а нем[цы] и крымские татары до […] сих пор не могут вернуться в мес[та], откуда их депортировали […] 40-е годы. Так почему же мы д[ол]жны так бояться […] «румынизации» и совсем н[е] бояться «советизации»?
У меня сложилось впечатление, […] вопрос о присоединении к Румы[нии] «решается» гораздо более […]тивно в Тирасполе, чем в Ки[ши]нёве, где руководство […] занято совсем другими пр[об]лемами, внутреннего порядка. Как […] это понимать? Напрашивается выво[д …] пугало «румынизаци[и» …] нужно для оправдания вм[еш]ательства в дела […]веренной Молдовы со стороны быв[ших] союзных структур, которые [ма]скируются сегодня под «государст[вен]ную власть России». Про[вока]ционные речи, произне[сённые] А. Руцким в Тирасполе […] в начале апреля, подтвер[ждают] полностью это предполо[жение].
(Окончание следу[ет]).
Источник: Молдова Суверанэ, № 76 (17946), 6 июня 1992, стр. 7, колонки —.
