В эти дни мы восхищаемся мужеством наших детей на линии огня; восхищаемся патриотической отвагой, почти невиданной на протяжении времени, которое мы сегодня проходим вместе с самым священным существом и дыханием — Молдовой. Высшее желание каждого доброго гражданина — прежде всего чтобы погасло пламя, прежде всего чтобы больше не было слышно гула и плача пролитой крови, прежде всего чтобы вернулись в свой цвет любви, прекрасного трепета, с той же чистотой сыновья, ушедшие защищать наш край, его целостность.
Большая или малая, но это оборонительная война. Страны. Рода. Истории, исторической правды. Но это и бич территориального захвата, который несёт империя при непосредственном содействии своих отбросов, присланных сюда давно и не очень давно. Как и при участии манкуртизированных молдаван, превращённых за кость в предателей родины, отца, брата. Они стреляют в собственную судьбу, поджигают собственный дом, целятся в собственного сына. До слёз и дальше меня потрясло обращение раненого полицейского к отцу, которое звучало примерно так: остановись, отец, как бы нам не встретиться на поле боя.
Вот так, стало быть, можно дойти до того, чтобы разыгрывать жалкую карту врага и, по сути, ничтожества, отребья, которое не избавилось от своих повадок и привычек там, откуда пустилось в скитания. Радуйтесь, сомнамбулы у руля российских тюрем, что ваши ученики смиренно несут ваши уроки, радуйтесь, что вы отмылись от самых гнусных преступных элементов (читай — зверей). Но проявите и немного стыда за то, что вы — деталь вечно работающего грязного механизма империи.
Империя прислала сюда и, может быть, даже уполномочила на заявления с афганским душком генерала Руцкого, тайного гостя, который всё твердит в кремлёвском парламенте, что его попытки, его многочисленные попытки будто бы связаться с г-ном Президентом Снегуром не увенчались успехом. Вздор. Ведь генерал Руцкой планировал свой визит не в Республику Молдова, а в государство, подтверждённое им самим и сателлитами путчиста Лукьянова. Государство, будто бы ещё существовавшее тогда, когда нынешний гость сеял беззакония в далёких и чужих, как, впрочем, и Молдова, краях. История, стало быть, повторяется. Что касается его речи перед тираспольскими «дискриминируемыми», не будем удивляться, господа, ведь иного взгляда ждать было не от кого. Вот, например, как его характеризует еженедельник «Московские новости». Цитируем на языке оригинала. (Цитаты).
«...Из всех невозможных на политической арене амплуа он выбрал самое невозможное — парадоксальную комбинацию «блудного сына» и «благородного отца»...
Он не политик, если под политической понимать способ вербовки сторонников. Руцкой как будто опасается, что его забудут, выступая по любому — подходящему, малоподходящему или вовсе не подходящему — поводу...
Он не интеллектуал. Знания он не аккумулирует, а транслирует...
Он не оратор. На конгрессе патриотических сил Руцкой выступал с речью, которая не стала программной только потому, что в ней не было программы...
Самый искренний среди неискушённых и самый неискушённый средь искренних, Руцкой — это воплощённое замешательство».
После пребывания Руцкого в Тирасполе мы ещё раз убедились, что и казаки-наёмники текут сюда рекой, что и говорить! — по собственной инициативе и ни в коем случае не по подсказке руководителей (теневых или явных?) бывшего центра.
Берегись: правители Москвы нового покроя носят старые одежды. Казачьи банды — пуговицы на этих одеждах.
Источник: Молдова Суверанэ, № 51 (17921), 11 апреля 1992, стр. 1, колонки —.
