PPresa 90-92Газетный архивНазад к 7 апреля 1992
Поиск по архиву⌘K
Вочя Попорулуй№ 13 (104) · Стр. 2 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье ««Я скучаю по дому, мама...»»

Что вы хотите сделать?

«Я скучаю по дому, мама...»

От Валериу ЧокойРубрика Изгнанные с родной земли

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Напуганные взрывами снарядов и пулемётными очередями, дикими криками пьяных казаков и гвардейцев-сепаратистов, они покинули свои гнёзда и отправились в скитания. Некоторые вышли из дома в одних тапочках и летних платьях, хотя на улице шёл снег, как в разгар зимы. Главное было — спасти детей. Они взяли их за руку, перевели через Днестр и привезли к родным и друзьям.

Ежедневно в бывшем кишинёвском Доме офицеров собираются сотни матерей с детьми. Приходят сюда затемно, чтобы занять очередь и зарегистрироваться как беженцы. Беженцы с нашей исконной земли. Такого история Молдовы не знала даже во времена турок...

Из рассказов беженцев:

— Меня зовут Нина Торкина. Родом я из Кошницы. Работаю на местном консервном заводе. Я бежала из села с обеими дочками, и мы приютились у родственников в Тохатине. На днях казаки подожгли стога сена и соломы и развязали большой бой вокруг молочной фермы. Четыре дня скотина стояла непоеная и голодная...

— Меня зовут Люба Басюл, я инвалид из Коржовы. Я тоже бежала, с сыном Ионелом восьми лет. Вчера я наведалась домой и остолбенела: казаки залезли в погреб, выпили бочку вина, забрали 60 банок мясных консервов. Соседи рассказывали, что они были так пьяны, что не соображали, что делают. Бросали гранаты вокруг дома и выбили нам все стёкла. Я приехала в Кишинёв, а муж ушёл на фронт...

— Нас две сестры, и у обеих грудные дети, — рассказывает о своём горе Татьяна Лукьянова из села Кочиеры. — И мой муж ушёл воевать. Осмелюсь обратиться к вам с просьбой: и меня, и сестру направили в общежитие профтехучилища, которое не отапливается, и нам негде вскипятить даже стакан молока. Матерей с маленькими детьми следовало бы размещать в отапливаемых помещениях.

— И я бежала из Пырыты с двумя детьми: одному 5 лет, а младшему 3 года, и мы остановились у двоюродной сестры в Меренах, — вступает в разговор Мария Герлак. — Я приехала сюда, а муж ушёл на линию фронта. Вчера вечером я была в селе. Там большое горе. Много убитых, раненых, сожжённых домов. Только что похоронили Бориса Довганя. Два года мать ждала его из Афганистана, и парень вернулся оттуда невредимым. Когда казаки напали на наше село, Борис сел за руль бронемашины, ведь он хорошо знал это дело, и пошёл в атаку. Возле села Погребя машину поразил снаряд, и все, кто в ней был, погибли. Большое горе в моём селе. Плачут даже камни.

Тысячи невинных людей оставили дом и хозяйство, всё нажитое за целую жизнь и пустились по свету искать уголок под крышей над головой. Поймём их. Откроем им двери, примем их как наших братьев и детей, разделим с ними последний кусок хлеба, как бы трудно нам ни было.

Гонорар перечисляю на счёт помощи беженцам из Приднестровья.

Фото Бориса Харченко («Молдова-пресс»).

Источник: Вочя Попорулуй, № 13 (104), 7 апреля 1992, стр. 2, колонки —.

Отправить правку

0 правок к ««Я скучаю по дому, мама...»». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.2