Наш великий поэт и наш дорогой друг Григоре Виеру недавно побывал в родном селе, в Перерыте. И услышал, что в соседнем селе хоронят молодого бессарабца, павшего на берегу Днестра. И душа не позволила ему не пойти проводить павшего. Но атмосфера в Бессарабии сложнее, чем она представляется демагогам всех мастей, которые дошли до того, что упрекали Григоре Виеру в том, что он против объединения. Теперь, благодаря имперской пропаганде, идущей не только из Москвы, но, увы, и из Бухареста, Ясс, Тимишоары и Клужа, Григоре Виеру стали обвинять в том, что он и другие поэты Бессарабии будто бы виноваты во всём, что происходит на этой трагической румынской земле. В похоронной процессии села начались выкрики и упрёки в адрес поэтов: мол, из-за них гибнут молодые бессарабцы на берегу Днестра, это они, поэты, подняли бессарабский вопрос, это они довели Бессарабию до бед, через которые она проходит, это и он, Григоре Виеру, прежде всего готовит объединение с Румынией. И это случается с Виеру той самой весной, когда негодяи из Бухареста и Кишинёва упрекали его в обратном — в том, что он не желает объединения с Румынией. Не враги обвиняли его в том, что он хочет объединения, — нет, одурманенные канонадой лжи против всех ценностей этой страны, по эту и по ту сторону Прута, в своём горе и в своей печальной простоте говорили это наши, румыны, отчуждённые имперским большевизмом и ошибкой нашего недостатка борьбы и единства в действиях. Трагично, страшно, что Виеру, поэта ежедневной жертвы ради нашего несчастного народа, несколько соотечественников, несколько крестьян и крестьянок из села по соседству с его родным селом призывают к ответу за свободу, суверенитет и независимость Бессарабии, которые — из-за нищеты, в которой все мы живём, и из-за хорошо управляемого хаоса, в котором бьются национальные ценности, — считаются бедой для простого человека.
Вернувшись в Кишинёв, Григоре Виеру мог бы счесть тот случай простой случайностью, если бы на рынке, куда он пошёл купить немного рожков, чтобы привезти их своим многочисленным друзьям в Клуж, его тоже не окружили несколько русскоязычных и несколько бедных бессарабских румын, недовольных ходом повседневной жизни, которые терроризировали его и обвиняли, как, впрочем, и всех значительных поэтов Бессарабии, в том, что он хочет объединения с Румынией и что он покупает рожки, тогда как им живётся так тяжело.
Мы потрясены. И что мы можем сделать? Всё, что нужно сделать: не прекращать борьбы, в которой мы обязаны дать каждому румыну самосознание и чувство необходимого единства. Виноваты не эти несчастные простые люди, которым центры антирумынского излучения империализма со всех сторон света ежеминутно твердят, что они должны ненавидеть свои ценности, а наше бессилие, наша трусость, наша пассивность, наша готовность к сделкам с теми, кто нас терроризирует, и ощущение, будто зло случается только с тем, с кем оно случается в данную минуту. Великий поэт-патриот, божественный поэт всего нашего народа Григоре Виеру печальнее, чем в любой из периодов своей жизни. Он даже не смог ответить на телефонный звонок в ночь с 5 на 6 мая 1992 года, когда мы обо всём этом узнали и искали его, чтобы разделить его печаль. Ничто не ново под солнцем. Григоре, ни один великий поэт этого народа не обошёлся без хотя бы малой раны от своего народа, но ты меньше всех заслуживал этой мучительной традиционной раны. Всем нам, кто тебя любит и понимает, придётся любить и понимать тебя тем сильнее, пока наша правда не победит ложь наших врагов.
(Еженедельник «Тотушь юбиря», Бухарест).
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 20 мая 1992, стр. 3, колонки —.
