PPresa 90-92Газетный архивНазад к 2 июня 1992
Поиск по архиву⌘K
Вочя Попорулуй№ — · Стр. 5 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься»

Что вы хотите сделать?

Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься

Свидетельствует Вадим Малахов, референт совета Союза православных братств в Москве. Предлагая эти заметки вниманию общественности, автор счёл нужным отметить, что они выражают его собственный взгляд и в некоторых принципиальных аспектах расходятся с позицией совета, который он представляет. Он побывал в Республике Молдова во второй половине апреля, чтобы непосредственно ознакомиться с тяжёлым, драматическим положением, постигшим добрый молдавский край, известный многовековыми христианскими традициями.

От Вадим Малахов

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

[Ав]тор этих строк […] в качестве предста[вителя] Союза православ[ных] братств в Республике Молдова во […] половине апреля [те]кущего года. Задача поездки […] — непо[средствен]но ознакомиться с той тяжёлой [и дра]матической ситуацией, которая сложилась на [благосло]венной молдавской земле, [хра]нящей […]е многовековые традиции. Рас[сматривая] конфликт в Придне[стровье], нельзя упускать [из ви]ду, что первые […]ки христианства были […]несены в Римскую Дакию, […]ную предками нынешних молда[ван] и включавшую […]ю территорию противостояния […]го, ещё во […] впрочем, Благая Весть была […]несена в земли [у] Тираса (Днестра) учени[ками] святых апостолов. Имен[но по]этому больно конс[…] факт, что линия фронта […]лила надвое епар[хию] РПЦ с древнейшими […]ми церковными корнями. За последние […] лет мы, к сожалению, […] привыкли к тому, что на [террито]рии бывшего Совет[ского Союза и]дёт кровопролитие, […] братоубийственная война в [При]днестровье — первый конфликт, […] вспыхнувший в регионе, […] подавляющее большинст[во] жителей которого — веру[ющие] Русской Православной Цер[кви. Ещё] до приезда в [Мол]дову я столкнулся с тре[вожной] ситуацией: сопоставле[ние] информации, поступавшей из [Кишин]ёва, с тем, что говорится [о] событиях в [Моск]ве, убедило меня в [след]ующем: до нас доходят [лиш]ь отобранные и отражён[ные од]носторонне факты, отражающие тенденциозную [позици]ю руко[водства] ПМР (Приднестровской Мол[давск]ой Республики) и [тех си]л за преде[лами] Молдовы, которые поддерживают […] Приднестровье. Одной из [главн]ых целей поез[дки] автора было […] услышать и голос противной […]ы, сравнить позицию […]ва с [личн]ыми наблюдениями и с версиями со[быти]й, распространяемыми в Тирасполе. […] нужно было выяснить, какие [конк]ретные усилия по прими[…] [кот]орые должна приложить пра[вославная] общественность для прекра[щения кр]овопролития и вос[становления] мира и справедливости на [мол]давской земле. За […]две недели, что я [пробы]л в Молдове, я [побесед]овал с сотнями людей, [встрети]лся с представителями обще[ственности] Кишинёва, Бендер, Тирас[поля,] со многими [офици]альными лицами (сотрудниками Мини[стерства] внутренних дел Молдовы, [прим]эрии Кишинёва, руководством [городск]ого отдела полиции [в] Бендерах, бендерского исполкома, офицерами шта[ба р]еспубликанской гвардии [При]днестровья и т. д.). Почти [нед]елю я находился непосред[ственно в] зоне боевых действий, [был] прямым или [косве]нным свидетелем вооружён[ных] столкновений (так, в ночь на […] апреля во время обстрела […] из миномё[тов] села Гура-Быку[луй] на правом берегу я […] в нескольких километрах к […] у полицейского пикета [бли]з Бендер. Утром [кишинёвское теле]видение [со]общило, что убиты […] несколько крестьян в результате [это]й совершенно не[спро]воцированной акции). С благодарностью вспоминаю [лю]дей, с [кот]орыми сдружился на [фро]нте, — полицейских, добровольцев, […] простых людей из сёл [По]днестровья, которые […] оружие в руки, чтобы [защит]ить свои семьи и землю, [котор]ую пашут и засевают. Защит[ники] Молдовы, которых «наша [общест]венность патриотическая» в [Мо]скве и некоторые издания («Литературная Россия», «До[мос]трой» и др.) изображают [зак]оренелыми и агрессивными убийцами, [де]лили со мной кусок [хле]ба и тёплую одежду, укрывали меня от шальной […]пули противника. Я [ви]дел не раз, как полицей[ские] и добровольцы, скрипя зубами, не [от]вечали на [про]вокационные выстрелы «гвардейцев», поскольку уже действовало соглашение о прекращении огня. 19 апреля у села Кочиеры (кочиерский плацдарм вооружённых сил Молдовы находится на левом берегу в 3—4 километрах к северу от Дубоссар) автор, находясь на боевой позиции, своими глазами видел, как ракетами «Алазань», выпущенными с приднестровских позиций по селу Маловата, был подожжён сначала крестьянский дом, а затем здание потребительской кооперации. Могу засвидетельствовать, что молдавская сторона открывала огонь лишь в тех случаях, когда этого требовал критический характер боевой обстановки. Образчик того, как идут боевые действия и как они затем отражаются в тираспольских и московских СМИ, — бой у Кочиер 22 апреля. В тираспольской версии он был подан так: «В результате прицельного огня с молдавской стороны подожжён автомобиль республиканской гвардии. Погибли 6 гвардейцев». Видимо, из-за болезненного провала в памяти авторы сообщения упустили именно то, что предшествовало этому «прицельному огню». В тот день «гвардейцы» предприняли на позиции полицейских и добровольцев атаку при поддержке четырёх бронемашин (бронированного БАТ с тремя крупнокалиберными пулемётами и трёх бронетранспортёров МТЛБ). Удар был нанесён по полицейскому посту, где находились лишь пятеро недостаточно обученных бойцов. Защитники поста были вынуждены отступить и спаслись лишь потому, что БАТ свалился в окоп, оставленный полицейскими. Молдавская сторона перегруппировала силы в тот момент, когда экипаж БАТа пересаживался в бронемашину, шедшую следом, и та была обездвижена метким выстрелом из гранатомёта. Так атака была отбита, противник понёс тяжёлые потери (6 убитых, одна бронемашина захвачена и одна сгорела). Напоминаю, что это произошло на 16-й день формального действия соглашения о прекращении огня. Так кто же действует как агрессор и кто обороняется? Пусть читатель сам сделает выводы.

Встречи, оставившие в моём сердце много горечи, — это встречи с беженцами, прибывшими в Кишинёв из районов, где льётся кровь. Мы, москвичи, живущие под мирным небом, даже не представляем себе масштабов и остроты этой проблемы. К середине апреля около 20 тысяч человек покинули свои очаги, спасаясь от ужасов войны, в приграничные области Украины и во внутренние районы Молдовы, главным образом в Кишинёв, где собралось почти 5 тысяч беженцев, из них 95 процентов — женщины и дети. Большинство из них прибыли в столицу Молдовы именно из городов и сёл левого берега — из Дубоссар, Коржово, Кочиер, Лунги, Кошницы. Причина становится ясна из рассказов этих обездоленных, бросивших дома, имущество и родных, чтобы спастись от беззаконий, которые творят гвардейцы и казаки Приднестровья, пришедшие сюда «защищать русских, где бы те ни жили». Зловещей повседневной реальностью для мирного населения зоны боёв стали также насилие, похищения людей, незаконные аресты и обыски, избиения молдаван только за то, что они говорят по-молдавски. Вместе с тем хочу отметить, что треть беженцев, с которыми я беседовал, не молдаване, а люди славянского происхождения (особенно украинцы). Многие женщины рассказывали мне, что приднестровцы избивали их мужей за то, что те не хотели вступать в республиканскую гвардию. Настоящее бедствие для крестьян левого берега — поля, заминированные гвардейцами и казаками. Автору статьи удалось пройти больше половины линии фронта, и повсюду он видел, что минирование практикуется именно на левом берегу; крестьяне и полицейские показывали мне поля, заминированные сторонниками ПМР. Именно с левого берега в больницы привозят искалеченных и убитых, главным образом подростков 10—15 лет, ставших жертвами подобного «посева». Чудовищные события последнего времени стали той последней каплей в чаше страданий тех, кто ищет защиты в Кишинёве. Ещё до начала боевых действий в марте текущего года им пришлось несколько месяцев жить, как говорится, со страхом за пазухой. Прибывшие с левого берега подробно описали мне, какими методами пользовались при избрании «президента» ПМР И. Смирнова в конце 1991 года: постоянное запугивание жителей вооружёнными «гвардейцами» на избирательных участках, «коллективное» голосование в воинских частях и на предприятиях, когда один представитель мог заполнить несколько дюжин бюллетеней, — вот что кроется за горделивыми утверждениями официального Тирасполя о том, что сто процентов жителей поддерживают ПМР. Сразу отмечу, что подобные беззакония и зверства приднестровская сторона приписывает защитникам Молдовы. Ясно само собой: никогда в истории, ни в одном конфликте не бывало так, чтобы с одной стороны были лишь рыцари без страха и упрёка, а с другой — озлобленные и кровожадные варвары. Если автор этих строк попытается изобразить сторонников Кишинёва с ангельскими крыльями и нимбами, а всех «гвардейцев» и казаков — с рогами и копытами, читатель посмеётся над такими утверждениями. Но почему тираспольская пропаганда и московские «патриотические» СМИ в унисон постоянно стараются представить дело именно так, перевернув смысл? Даже если не всё безупречно в действиях молдавских сил, беру на себя смелость утверждать, что зло и несправедливость, совершённые структурами и формированиями ПМР, не только не вызывают сомнений в своём существовании, но, видимо, являются одной из главных причин затягивания и эскалации конфликта. Прежде чем московские поклонники И. Смирнова приступят к опровержению изложенного мной, я попросил бы уважаемых оппонентов приехать в Кишинёв, поговорить хотя бы 10 минут с беженцами. Посмотрите на их лица, искажённые ужасом и страданием, и попробуйте поговорить с ними о «восстановлении Российской империи в границах 1917 года», уважаемые господа «патриоты»!

Правительство Молдовы, кишинёвская примэрия заботятся о беженцах, обеспечивают их денежными пособиями. Многих разместили в санаториях и домах отдыха под Кишинёвом (я побывал в селе Иванча в доме отдыха «Андриеш»). На вопрос, что им нужно, следовал один и тот же ответ — «лекарства». Если православная общественность Москвы, России протянет им руку помощи, это будет реальный, подлинно христианский вклад в великое дело умиротворения.

Проблема особой важности, с которой я столкнулся, находясь в Молдове, — это проблема войны и Церкви. Хотел бы особо отметить и с почтительной любовью и уважением поблагодарить архиепископа Кишинёвского и Молдавского Владимира, архиепископа Бендерского Викентия, игумена Кицканского монастыря архимандрита Дормидонта, всё духовенство Кишинёвской епархии РПЦ, оказавших мне помощь и поддержку. Архиереи, представители духовенства подробно рассказали автору о событиях, происходящих на территории епархии, говорили о том, что события касаются Православной Церкви. Многое из увиденного и услышанного не может не тревожить.

Несмотря на неоднократные призывы священноначалия РПЦ прекратить огонь в Молдове, установить мир и соблюдать нормы христианской нравственности, кровопролитие продолжается. Владыка Владимир считает, что одна из причин затягивания конфликта — одностороннее освещение событий в СМИ России, незнание православной общественностью реального положения дел в Приднестровье. Ещё одно обстоятельство, которое нас тревожит и во многом парализует миротворческие усилия Церкви, — недоброжелательное, выдержанное в классических традициях эпохи «официального атеизма» отношение руководства, должностных лиц ПМР к Церкви. Напомним, что власть большевиков была установлена в Молдове на правом берегу Днестра лишь в 1940 году, благодаря чему уровень сохранности церковной жизни, православных традиций, уровень религиозности населения остался довольно высоким до сих пор. В независимой Молдове создан благоприятный климат для деятельности структур РПЦ, заметна религиозная активность населения, в чём я убедился и в Кишинёве, и в прифронтовых сёлах, где сотни людей приходят в церковь, хотя звучат выстрелы. Во время богослужения строго соблюдается двуязычие — румынский (молдавский) и церковнославянский языки используются в равной мере. Иная, однако, жизнь Церкви на левом берегу. Железная метла «воинствующего атеизма» прошлась по этим местам ещё в 20—30-е годы, и в результате в Приднестровье осталось лишь несколько приходов, а население, особенно в городах, равнодушно к духовным, религиозным вопросам. Мои (автора) попытки найти в Тирасполе хотя бы один действующий приход не имели шансов на успех, потому что жители и не знали, где он находится, и направляли меня кто куда. Позиция официальных кругов ПМР не способствует религиозному возрождению — по свидетельствам представителей духовенства, прихожан, органы местной власти затягивают возвращение Церкви зданий, ранее ей принадлежавших (особенно в Бендерах), многие храмы не достроены или не восстановлены. В особенно тяжёлых условиях служит епископ Бендерский Викентий. Владыка дважды «провинился» перед сторонниками ПМР. Сначала прибывшие в Бендеры казаки потребовали освятить их круг, затем, после начала боевых действий, владыку позвали на шумные похороны погибших «гвардейцев». В обоих случаях вместо смиренных просьб они стали учить архиерея, что ему делать и по каким канонам служить. Естественное недоумение епископа Викентия столь развязным отношением к церковным правилам и традициям было тут же истолковано как «прорумынские симпатии» владыки и клира. В газетах Приднестровья появились оскорбительные и клеветнические нападки на епископа и духовенство РПЦ. Разнузданная травля развернулась против Кицканского монастыря. Монахов, братию и семинаристов назвали «переодетыми добровольцами», а в подвалах обители стали искать склады оружия. После того как в марте вблизи монастыря произошёл ночной бой, обвинения в адрес монастыря превратились в открытый террор. Возле села Копанка «гвардейцы» остановили автомобиль, в котором находились монах и семинарист. Жестоко избив их, гвардейцы заставили их два часа подряд стоять на коленях под дулами автоматов, а затем доставили в штаб республиканской гвардии в Тирасполе. Только срочное вмешательство архимандрита Дормидонта спасло их от смерти. Хотя в газетах ПМР было опубликовано опровержение клеветы епископом Викентием, психологический прессинг на представителей Церкви продолжается — игумен Кицканского монастыря всё ещё получает от «патриотов Приднестровья» письма, полные площадной, похабной брани. К сказанному добавлю, что тяготы войны несут все приходы Кишинёвской епархии, расположенные в прифронтовой зоне. Обстреливая сёла, «гвардейцы» не очень-то беспокоятся о том, что ракеты и мины рвутся рядом с православными храмами. Но тяжелее всех, пожалуй, приходится отцу Василию, настоятелю храма в селе Голеркань. Церковь стоит прямо на берегу Дубоссарского водохранилища, у переправы на кочиерский плацдарм. Не раз в 50—100 метрах от церкви падали ракеты «Алазань» — к счастью, храм не пострадал. И всё же сторонники ПМР не оставляют в покое отца Василия: те, кто держит власть в Дубоссарах, угрожают ему, стараются помешать ему служить.

Хочу высказать твёрдое убеждение, что православные христиане не могут уклоняться от событий, касающихся их Церкви. Прошло время, когда можно было ограничиваться абстрактными призывами прекратить насилие, не вникая в суть, в характер конфликта. Вечером 7 мая в телефонном разговоре с автором этой статьи архиепископ Владимир подчеркнул, что миротворческих заявлений и обращений, которые не вскрывают сути противостояния, не называют виновных в обострении кровопролития, недостаточно для достижения ожидаемого результата.

И всё же что происходит в Приднестровье? Какова изнанка страшных событий на земле Молдовы?

Попробуем разобраться в некоторых аспектах этого конфликта. Коротко — в историческом плане. На протяжении веков территория между Прутом и Днестром была неотъемлемой частью самого могущественного и обширного из румынских княжеств — Молдовы. Территория между Днестром и Бугом (в румыно-молдавской традиции — Транснистрия) формально находилась до 1791 года под протекторатом Османской империи и часто меняла непосредственную государственную принадлежность. По ряду международных конвенций, например по русско-турецкому договору 1740 года, эта территория признавалась частью Молдовы. В 1971 году, когда Приднестровье было присоединено к России, его население было смешанным — здесь жили молдаване, татары, украинцы, греки. Русское население в Бессарабии и Приднестровье составляли старообрядцы, бежавшие от преследований русских правителей. Особый вопрос — приднестровское казачество, интересы которого будто бы защищают «собратья с Дона и из Сибири». Не говоря уже о том, что, по данным переписей населения, проведённых в Бессарабии и Одесской губернии в XIX веке, казаков здесь было весьма немного — лишь несколько десятков семей в Тирасполе, Григориополе, Дубоссарах, — уместно сказать об их национальном происхождении. Исторические источники свидетельствуют, что очень многие молдаване воевали в войсках Богдана Хмельницкого и других гетманов Украины. Именно казаки молдавского и украинского происхождения осели на Днестре. Так что русское казачество с Дона, из Сибири и т. д. не имеет никаких общих корней с населением Приднестровья. В 1812 году Бессарабия была включена в состав Российской империи, хотя её присоединение к России вызывало сомнения даже у некоторых представителей правящих кругов Петербурга, поскольку Молдова была суверенным государством, платившим дань Турции, а её жители не были ей подвластны ни в национальном, ни в религиозном отношении. Разделить надвое территорию христианской страны, которая всегда стремилась быть на стороне России в столкновениях с мусульманским миром, — это более чем сомнительный акт. 27 марта 1918 года собрание представителей народа Бессарабии обратилось к румынскому Правительству с просьбой включить молдавские земли к югу от Прута в состав Румынии. Стремление жителей Молдовы объединиться с королевской Румынией было вызвано прежде всего беззащитностью молдавского населения перед насилием банд дезертиров из бывшей русской императорской армии, покидавших румынский фронт. В 1929 году на левом берегу Днестра окончательно установилась власть большевиков. В 1924 году в Приднестровье была создана Молдавская АССР как своего рода противовес румынской Молдове. В 1940 году советские войска оккупировали Бессарабию, создав союзную Молдавскую республику. Вторжение на территорию между Прутом и Днестром сопровождалось разорением церквей, волной «раскулачивания», чудовищными по масштабам и жестокости репрессиями против местного населения. Сейчас тираспольская пропаганда нередко упрекает «вождя всех народов» И. В. Сталина — зачем МАССР, преемницей которой считается нынешняя ПМР, присоединили к Бессарабии? Согласно удивительно глубокой логике сторонников «независимого Приднестровья», Сталин должен был поступить так, как поступают они сегодня, то есть создать два отдельных молдавских государства. Почему? Как это понимать? Потому что жители Бессарабии недостаточно «подкованы» в идейно-политическом отношении и ещё не достигли «высот» пролетарского интернационализма? Более того, историческая аналогия позволяет предположить, что не МАССР присоединили к Бессарабии, а наоборот, причём с прицелом на определённую перспективу. Как не вспомнить создание Карело-Финской ССР — мысль Вождя опережала события, ведь уж очень ему не терпелось вернуть в лоно «единого и неделимого» непокорную Финляндию! Так в 40-е годы был завязан узел противоречий, породивший сегодняшний конфликт. Поразительно, как апологеты тираспольского режима, какими бы ни были их патриотические лозунги, копируют стиль сталинских действий.

Очень сложна проблема этнического и языкового характера. Руководство ПМР и сочувствующие ему политики (вроде А. Руцкого) хотят представить развязанный конфликт как межэтнический, как следствие дискриминационной политики Правительства независимой Молдовы в отношении некоренного населения республики в вопросах языка, трудоустройства, гражданства. Так ли это? Что прежде всего поражает москвича в Кишинёве или в другом населённом пункте Молдовы (автору пришлось добираться до столицы республики с самого севера страны, из Окницы, на попутных машинах, и в дороге он беседовал со многими местными жителями), — это удивительное несоответствие положения той картине яростной русофобии, которую нам постоянно рисуют московские «патриотические» СМИ. На улицах Кишинёва по-русски говорят так же часто и свободно, как и по-румынски. Повсюду вывески и другие надписи на русском языке, в киосках продаются газеты на русском, украинском, турецком (языке гагаузов) языках. Автор статьи, который знает от силы десяток румынских слов, за две недели пребывания в Молдове ни разу не столкнулся с не[…] не говоря уже об о[…] моментом является[…] увольнения по мо[тиву при]надлежности к национальности […] [бе]русь отрицать опре[…] факт, потому что яс[но …] какой начальник или ответ[ственный ра]ботник националь[…] […]ной наделён в[…]ыми качествами и высоким со[…] глупцы и подлецы […] […]лежат ко всем народа[м …] […]ряд документов […] предоставленных [при]мэрией Кишинёва […]ют, что мы не можем в[…] «запрет на […] под предлогом при[надлежности к на]циональности. Мне довелось […] беседовать с не[…]ми, немолдаванами, ко[торые п]отеряли рабо[ту …] уверяли меня, что ли[…] куска хлеба и[…] этнической принадлежности […] деле, при внимательном анализе[…] выяснилось, что они бы[ли …] […]фликта с руководством […] начальник порой русский по [национа]льности) или по причине […]ения благ […]

По сути, единственная […]ть, по которой представи[тели] враждебных сторон со[…]гласны, касается при[…]чины появления кон[…] И те и другие утвержда[ют, что про]тивостояние началось […]густа 1989 года, когда в […] был принят Закон [о] языке. Почему это […] событие раскололо […] республики на две […] Во-первых, многие жители […] Молдовы не были […] согласны с объявлени[ем] молдавского (румын[…]ского) официальным государствен[ным …] акт был истолко[ван] как ущемляющий права […]тех, кто говорит по-русс[…] сделали вид, будто забыли, ч[…] в виду лишь дело[…]производство. Закон […] не ставил под сомнение […] граждан Молдовы […]рить по-русски или по-украин[…] обучать детей […] родном, издавать […] литературу на языках […]стей, создавать […]ные общества. Госуда[рство …] предоставило граждан[ство …], не говорящим по-ру[…] срок в несколько лет […] […]воения языка, позаботилось [о с]оздании школ и кур[сов] для решения про[блем]ы. В Законе [о] воинской обязанности [граж]дан, принятом в апреле 1992 года, [осо]бо оговорена организация подготовки […]истической допризывников. Немало […] шума подняли защитники [пра]в русскоязычного населе[ния] вокруг закрытия школ [с] преподаванием на русском языке. Про[стите], но как должно было [пост]упить руководство страны, которое [пы]тается восстановить тра[диц]ии культуры и языка, [есл]и в 1989—90 годах в городе [Ки]шинёве, столице Молдавского [го]сударства, из 80 [шко]л лишь четыре были молда[вск]ими? Поразительна логика про[ти]вников Закона о [язы]ке — если 40 [ле]т мы не учили молдавский язык, то не хотим и сейчас. […] задавал не раз [воп]рос: «Если бы вам пришлось [пе]реехать жить во Фран[цию], вы бы так же упорно [отк]азывались учить французский?» [Уд]ивительна особенность [про]летарского интернационализма — гарантированное право [не] уважать глубоко культуру того [на]рода, на земле которого [пред]ставитель «новой истори[ческой] общности» счёл за благо [пос]елиться. Во-[вто]рых, препятствием [на]зывают и проблему перехода на [ла]тинскую графику. Отвлечёмся от того, что при[шлые] вроде И. Смирнова, живущие в Молдове [все]го 4 года, и тем [бол]ее «московские патриоты», [ко]торые ни разу в жизни не [слы]шали румынской речи, [про]сто не имеют права ре[шать] за молдаван, какой [гр]афикой пользоваться. По[раж]ает своей парадоксальностью то, [что] сторонники Приднестровья [по]стоянно подчёркивают преемствен[ность] традиций, существовавших до [19]40 года в МАССР, и забывают […] что в довоенном Приднестровье латинская графика была [оф]ициально объявлена графикой [мо]лдавского языка.

Наконец, ставка делается и на [то], что признана [тож]дественность румынского ли[тер]атурного языка. Сколько ни пытался ав[то]р этих строк выяснить у […] противников «румынизации», […]чем отличается [мо]лдавский язык от румынского, […] не смог получить никакого разъя[сне]ния. А довод о том, что [мо]лдавское население [Пр]иднестровья за годы со[вет]ской власти привыкло к жар[го]ну, перегруженному до пре[…] славянизмами и «советиз[ма]ми», заставил меня вспомнить [о] русском языке, который [так]же был испорчен и [из]уродован чудовищно в годы [гос]подства большевиков. Так [вот], то же самое произошло [и] в Молдове! Почему же [тог]да, когда речь идёт о русском [язы]ке, мы воспринимаем это как [тра]гедию национальную, а для [мо]лдаван считаем это благом? Нужно знать, что [лю]ди по обоим берегам Прута говорят на одном и [то]м же языке, а попытки [со]здать «молдавский язык» — не что иное, как варварский и «интернациона[ли]стский» эксперимент в области культуры. В связи с этой проблемой возникает и другой вопрос — являются ли румыны и молдаване одним народом. Среди людей, с которыми я беседовал, одни однозначно считают себя румынами, другие настаивают на особости молдавской национальности, но в любом случае этот вопрос должны решать сами жители Молдовы, а не вчерашние эмигранты из России или московские политики. Сошлюсь на аналогичный случай. Когда в России обсуждается вопрос об автономии украинского этноса, тут же возражают, что и язык украинцев — не язык, а устный диалект русского, и литературы у них нет, и историческое прошлое у них общее с русскими, и государственность та же. Даже если принять эти абсурдные рассуждения, всё равно возникает вопрос — разве не существует такого явления, как процессы этногенеза, и можно ли их пресечь окриком из Москвы? Удивительно, но именно то, что не нравится великодержавным шовинистам у украинцев, они активно поощряют применительно к этническим проблемам Молдовы. Поистине: «Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними» (Матфей, 7, 12).

Но есть ли в Молдове русофобия? Почему до сих пор ставился вопрос о «защите русского населения»? Мои попытки разобраться дали исчерпывающее объяснение игумена Дормидонта: да, в течение определённого времени существовали антирусские настроения, возникшие в результате шагов республики по пути независимости, например при принятии Закона о языке, встретившего яростное сопротивление тогда ещё весьма сильных союзных структур и сторонников советской империи в самой Молдове (Интерфронт). Но после провозглашения летом 1990 года независимости и суверенитета Молдавского государства страсти улеглись. Нельзя не учитывать того обстоятельства, что первые вооружённые столкновения произошли в Приднестровье несколько позже, в ноябре 1990 года. Какую задачу ставили перед собой создатели ПМР — защитить «гонимое» русское население или торпедировать независимость молодого государства?

И ещё один момент. «Патриотические» СМИ России спекулируют на трагической гибели в Кишинёве 18-летнего юноши Димы Матюшина. Автор статьи попытался выяснить, соответствует ли распространённая версия этого печального события действительности. Мои собеседники, независимо от национальности, утверждали, что не следует путать элементарную преступность с конфликтом на этнической почве.

Наконец, что я хотел сказать на эту тему: противостояние в Приднестровье носит политический, а не этнический характер. В пользу этого утверждения говорит то, что состав обеих сторон многонационален — на стороне Молдовы воюют многие русские, украинцы, болгары, гагаузы, некоторые из которых отдали жизнь за целостность и суверенитет республики. Достаточно просмотреть в газетах списки погибших, чтобы в этом убедиться. Я встречался и беседовал на фронте с полицейскими и добровольцами-немолдаванами. Вот красноречивый пример. Личный состав районного отдела полиции в Бендерах лишь на 45 процентов состоит из молдаван, остальные — в основном русские и украинцы. Нужно знать, что эти люди полтора месяца выдерживали натиск «гвардейцев», блокировавших городской отдел, и не сдались врагу (автор присутствовал и видел, как 21 апреля осада была снята, а полицейские приступили к исполнению обязанностей по поддержанию общественного порядка). Как можно всерьёз воспринимать заверения о преследовании русских в Молдове, если сами русские самоотверженно защищают эту страну? Убеждён, что такие люди, ка[к] полковник Гусляков, скорее заслуживают, чтобы [и]х называли «настоящи[м] [с]ы[ном] России», чем люди вроде И. Смирнова или А. Руцкого.

Размышляя о причинах конфликта в Приднестровье, нельзя упускать из виду немаловажный аспект, который сглаживают многочисленные публикации, а именно то, что противостояние носит социально-демографическую окраску. Посмотрим, какие слои населения составляют политическую опору тираспольского режима. Известно, что на протяжении десятилетий благословенную землю Молдовы, и особенно Приднестровье, наделённое курортными природными условиями, предпочитали для поселения всякого рода номенклатурщики. Представители партийной бюрократии, административно-хозяйственного аппарата, приезжая в Молдову из Нечерноземья или Сибири, не спешили возвращаться в свои холодные края, а обосновывались в Бендерах, Тирасполе, Дубоссарах. Значительную прибавку «эмигрантов» составляют демобилизованные военные 14-й армии. Заместитель примара Кишинёва г-н Кошану предоставил мне данные о том, что 30 лет назад население Тирасполя составляло 70 тысяч человек. Сегодня там живут 200—210 тысяч, из которых 70 тысяч — военные (вместе с членами семей). Отсюда неудивительно, что в рядах республиканской гвардии ПМР очень высок процент людей с военными навыками. Никто не ставит под сомнение право людей, поселившихся в Молдове, жить в республике и быть её гражданами, но нельзя сидеть на двух стульях, нельзя жить в одном государстве, упорно считая себя представителем другого, пусть уже и несуществующего. Ведь очень хорошо жилось представителям номенклатуры в былой Совдепии — не было у них проблем ни с жилплощадью, ни с необходимостью учить румынский язык. Кстати, ещё одна грань этого вопроса — не в особенностях ли «кадрового» состава населения приднестровских городов кроется причина того, что в ПМР «самый высокий уровень жизни в СНГ» (из статьи В. Н. Осипова, опубликованной в «Домострое» от 28 апреля)? Апологеты Тирасполя любят ошеломлять непосвящённых, перечисляя меры по социальной защите населения, принятые в ПМР, и замораживание цен, и повышение пенсий, и приличные зарплаты. Но никто не задаётся вопросом, за чей счёт всё это? Мы знаем из истории, что у всех социально-демагогических «достижений» советского строя есть страшная изнанка — систематическое нарушение элементарных экономических законов, рабский труд заключённых, разорение, как во времена нашествий Чингисхана, деревни в угоду городу, привыкшему покупать белый хлеб по копеечной цене. Как будет процветать Приднестровье, если почти окончательно разорваны традиционные экономические связи с правым берегом, если поля заминированы и крестьяне бегут, а колоссальные суммы денег идут на войну? Напрашивается незамысловатый вывод — для поддержания «самого высокого уровня жизни в СНГ» нужен непрерывный поток средств извне. Помните, россияне, кто и за чей счёт питает на берегу Днестра новую Кубу или Эфиопию?

И ещё один социально-демографический аспект конфликта. Сравним некоторые данные. Население Приднестровья на 36—40 процентов состоит из молдаван, на 28 процентов — из украинцев, а русских — 24—25 процентов. Если взять данные о городском населении, то выясняется, что в Тирасполе молдаван меньше 20 процентов, а на первом месте русская община. Нельзя отрицать, что среди русского населения Приднестровья И. Смирнов и его сторонники пользуются определённой популярностью. А если наложить политическое распределение сил на демографическое, мы увидим, что ПМР поддерживают в основном горожане, а село относится к ней менее благосклонно (некоторые факты, опубликованные на страницах приднестровских газет, красноречивы в этом смысле). Отсюда и террор против сельских жителей (23 апреля я ехал из Бендер в Кишинёв вместе с двумя крестьянами из села Копанка, занятого «гвардейцами». Один был молдаванин, другой русский. Оба рассказали мне об издевательствах над сельчанами со стороны 200 вооружённых до зубов наёмников, об атмосфере страха, царящей в Копанке, — люди боятся выходить из домов; о выборах «президента ПМР», проходивших в селе под дулами автоматов, о крестьянах, бросивших свои земледельческие занятия и находящихся в окопах под Кошницей и Кочиерами рядом с полицейскими). В истории всё повторяется. Большевизм принёс крестьянству смерть и рабство, а война города с деревней, начатая в 1917 году, продолжается сегодня в Приднестровье.

Говоря о войне, нельзя не задаться вопросом: кто и какими средствами воюет? Читая любую статью о конфликте, появившуюся в Тирасполе или Москве, замечаешь, что из одной публикации в другую кочуют стереотипы о том, что полиция значительно превосходит «гвардейцев» по численности, что Молдова постоянно получает военную помощь из Румынии, что у Молдовы больше оружия и т. д.

Обращает на себя внимание разнообразие бронетехники и огневых средств, которые использует «бедная» приднестровская сторона. Если полиция в боях использует главным образом колёсную бронетехнику, то у «гвардейцев» есть гусеничная — БАТ, МТЛБ, ПТС, БРДМ, БМП, танки. Широко применяются крупнокалиберные миномёты, установленные на танковых шасси. По позициям полицейских и мирного населения выпускаются ракеты «Алазань», гранаты, мины, снаряды из танковых пушек среднего калибра (их применение зафиксировано у села Гура-Быкулуй). Предпринимались попытки применить в бою ПТУРы, 30-мм снаряд скорострельной пушки, установленной на БМП-2, я держал в руках. Бесчестным следует назвать использование снайперами республиканской гвардии патронов калибра 5,45 мм со смещённым центром. Накануне святой Пасхи таким патроном у Голеркань был смертельно ранен молодой мужчина. Для приднестровцев характерно, что они используют любую возможность, чтобы создать иллюзию недостаточной оснащённости оружием и техникой и огромного превосходства противника. Так, во время боёв в Бендерах «гвардейцы» выдвигали бронетехнику на передовую ночью, а к рассвету отводили её в тыл, за Днестр. Жители, напуганные ночью стрельбой из миномётов и крупнокалиберных пулемётов, днём «убеждались», что стрелять могли только с правого берега Днестра, потому что у «гвардейцев» нет такой техники в городе...

Откуда у «гвардейцев» столько оружия? Не претендую на исчерпывающее освещение вопроса, но скажу, что, к сожалению, в Приднестровье широко распространилось такое постыдное явление, как массовое хищение оружия со складов 14-й армии. Толпы «патриотов ПМР» во главе с «активистками» Галины Андреевой грабят воинские части, так что нередки и анекдотические ситуации — любой старшеклассник, прошедший начальную военную подготовку, знает основы Устава гарнизонной и караульной службы, и именно этот Устав постоянно нарушается и игнорируется в Тирасполе и Бендерах. Автору показывали в Бендерах места, где делались подкопы под стены военных складов; известны случаи хищения оружия и боеприпасов. Особенно опасный разгул царил в то время, когда командующим 14-й армией был генерал Яковлев. Из-за бесконтрольного хранения оружия на территории Приднестровья и под предлогом «защиты прав русского населения» в ПМР вооружаются уголовники, которые пользуются военным положением в преступных целях или просто для того, чтобы свести счёты с полицией (вчерашней милицией, сменившей название). Мне предоставили убедительные документы городского отдела полиции Бендер, из которых ясно видно, что конфликт в Приднестровье носит явный характер противостояния сил охраны общественного порядка с преступным миром, использующим лозунг «независимости ПМР» в своих интересах. Эти данные подтверждаются рассказами очевидцев, жителей Бендер, Новоаненского района и других населённых пунктов. Показательно, что приднестровская сторона даже не пытается опровергнуть этот тревожный факт. В беседе с офицерами штаба республиканской гвардии в Тирасполе автор задал им вопрос: «Не тревожит ли вас то, что оружие, похищенное с военных складов, попадает в руки деклассированных и даже уголовных элементов?» Вопрос им не понравился, и они вяло ответили, что «да, тревожит», а затем последовал набор бойких фраз о том, как надо воевать с врагом и добывать оружие в бою. Думаю, здесь уместна историческая параллель — большевизм, как бы он ни изворачивался, всегда поощрял «социально близкий элемент» и опирался на него (вспомним «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына). Неужели жители Приднестровья действительно хотят заплатить за эфемерную «независимость» ту же дань, которую 70 лет назад заплатила Россия за победу ленинских идей, — невиданный в истории человечества разгул преступности?

Необходимо коснуться и ещё одного аспекта приднестровского конфликта — политико-международного. Камнем преткновения для вовлечённых в конфликт сторон является вопрос о том, объединится ли Молдова с Румынией или нет. Несомненно, в Бухаресте этот вопрос воспринимают однозначно, но для нас важно, к какому решению склоняются сами жители Молдовы, ведь именно их голос должен быть в этом отношении решающим. Могу засвидетельствовать, что большинство людей, с которыми я беседовал в Молдове, — простые крестьяне и полицейские, представители официальной власти — говорили, что хотят видеть свою Родину независимым и суверенным государством, а перспектива объединения с Румынией вызывает у них по меньшей мере недоумение. Президент Молдовы Мирча Снегур неоднократно подчёркивал в своих выступлениях, что независимость республики может и должна быть гарантирована на международном уровне — членством в ООН, признанием республики международным сообществом.

Действительно, в Молдове есть и сторонники объединения с Румынией, это главным образом члены Христианско-демократического народного фронта. Но не следует преувеличивать вес этого фактора. Эта некогда очень популярная организация постоянно теряет сторонников — если на II съезде Народный фронт насчитывал 17 тысяч членов, то ко времени созыва III съезда в его рядах осталось 4—4,5 тысячи человек. Народный фронт вправе добиваться уважительного отношения к своей позиции, но отождествлять её с позицией Правительства Молдовы и мнением молдавского народа у нас нет оснований. Напомню, что одной из причин создания ПМР было стремление обезопасить население Приднестровья на случай возможного объединения с Румынией. Могу подтвердить: в моих беседах с официальными представителями ПМР и с «идеологически подкованными» жителями опасность «румынизации» фигурировала как главная причина нежелания приднестровцев подчиняться Кишинёву. Напоминаю вместе с тем, что большинство молдаван Бессарабии тоже не выступает за объединение, но считает, что страна не должна быть раздроблена по этой причине, и настаивает на её целостности. И вообще, вправе ли люди, приехавшие в Молдову несколько лет назад, решать вопрос о её целостности и суверенитете? Удивляет в рассуждениях противников «румынизации» то, что при одном лишь произнесении слова «Румыния» с ними случается истерика, тогда как «великий и могучий» Советский Союз с его печально известной «дружбой народов» умиляет их до слёз. Соглашусь, что королевская Румыния, владевшая Бессарабией до 1940 года, была далеко не идеальным государством. Несовершенна и современная Румыния. Но нельзя забывать и бесспорных фактов — в межвоенной Румынии не разоряли тысячи церквей, не убивали и не ссылали православных священников, не истребляли кадры интеллигенции, миллионы крестьян не изводили только за то, что они не были пьяницами и лодырями. Часто говорят о национальном угнетении в Румынии — да, положение венгерского национального меньшинства в Трансильвании начиная с 1918 года всегда оставляло желать лучшего, но венгры продолжают жить на земле предков, и о каком-либо геноциде венгров в Румынии, к счастью, не слышно. А у нас, в самой «справедливой» стране, сотни тысяч людей были замучены именно по национальному признаку, а немцы и крымские татары и сегодня не могут вернуться в места, откуда их депортировали в 40-е годы. Так почему же мы должны бояться «румынизации» и совсем не бояться «советизации»?

У автора сложилось впечатление, что вопрос об объединении с Румынией гораздо активнее «решается» в Тирасполе, чем в Кишинёве, где у руководства другие насущные проблемы. Как это понимать? Напрашивается вывод, что пугало «румынизации» нужно для оправдания вмешательства во внутренние дела суверенной Молдовы со стороны союзных структур, маскирующихся сегодня под «государственную власть России». Провокационные речи А. Руцкого, произнесённые в Тирасполе в начале апреля, подтверждают наше предположение.

В заключение хотел бы затронуть чрезвычайно важный для любого православного христианина вопрос. Одно из основополагающих положений христианства — восприятие человека как образа и подобия Божия. Церковь учит нас, что злоба, ненависть, агрессивность, то есть именно те проявления человеческой психики, которые высвобождаются во время вооружённых столкновений, неизбежно омрачают и искажают в человеке образ Божий. Каждый раз, когда льётся кровь, возникает сложная духовная проблема — человеческая личность в её христианском, религиозном понимании и война. Разумеется, у вооружённых конфликтов в этом смысле есть общие черты, но трудно не выделить некоторые бросающиеся в глаза моменты, когда пытаешься осмыслить события в Приднестровье.

Во-первых. Одна из заповедей блаженства гласит: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Матфей, 5, 6). Принципиальная лживость в освещении событий — великий грех перед Богом и людьми. Не стану утверждать, что кишинёвские СМИ передают «правду и только правду», это было бы по меньшей мере несерьёзно. Но уверяю вас, что, когда сравниваешь собственные впечатления от увиденного и пережитого с тем, что отражается в версии Кишинёва, Тирасполя и Москвы, убеждаешься, что всё же Кишинёв передаёт гораздо более объективную и соответствующую действительности информацию. К сожалению, нередко не в ладах с правдой телестудия «Останкино», которая слишком «избирательно» подаёт события. Вот пример. Утром 21 апреля я переходил линию фронта у ретранслятора на кишинёвском шоссе под Бендерами. За два дня до этого здесь был бой: группа «гвардейцев» вышла в тыл полицейскому подразделению и в упор расстреляла автобус и «РАФ» скорой медицинской помощи. С молдавской стороны погибли 5 мирных жителей. Очевидцы с возмущением рассказывали мне, что утром после боя приехала группа «Останкино» и стала снимать бетонные укрепления, окопы, полицейских на посту, не удосужившись повернуть камеру в сторону изрешечённых пулями машин, будто ничего не случилось... Но и такое отношение московских корреспондентов к событиям бледнеет, когда сталкиваешься с лживыми фантасмагориями тираспольских газет. Отвлечёмся от того, что приднестровская пропаганда действует по принципу «Сам дурак!». Стоит только в кишинёвских СМИ появиться фактическим материалам о том, что ПМР использует освобождённых из тюрем, как тут же аналогичные обвинения возводятся на МВД Молдовы. Опубликованы свидетельства об убийстве мирных граждан и полицейских «гвардейцами» и казаками — и сразу же в лесу находят тело «гвардейца», над которым варварски надругались. Старый приём. Другое дело, что хвалебные оды «героям Приднестровья» и описания «зверств полиции» никак не соответствуют тому, что рассказывают крестьяне из сёл, расположенных в зоне боёв. Особенно страшно то, что пресса ПМР переступает через любые элементарные нормы человеческой нравственности. Вся Молдова содрогнулась от вести о мученической смерти полицейского Валентина Пуриче, распятого и изувеченного казаками. Министерство располагает надёжными доказательствами того, что к этому акту вандализма причастны «защитники ПМР». Но вскоре в одной из тираспольских газет появляется статья, в которой Пуриче уже во второй раз, посмертно, возводят на Голгофу — Голгофу клеветы. Описывая происшествие в стиле американского приключенческого фильма, с бросанием гранат, погоней и т. д., автор без малейшего стыда утверждает, что Пуриче был передан полиции целым и невредимым. О какой «жажде правды» тут ещё можно говорить? Следствие изложенного заставляет отметить и ещё один момент. Невиданная даже во времена застоя идеологизированность сознания у сторонников ПМР. Церковь проповедует присущую человеку свободу выбора — между светом и тьмой, добром и злом, правдой и кривдой. Простите, но о какой свободе выбора можно говорить, если почти все просмирновски настроенные жители Бендер и Тирасполя, с которыми я беседовал, не умеют выражаться иначе, как ура-патриотическими лозунгами из передовиц? Обращает на себя внимание и то, что люди с кишинёвской стороны рассказывают главным образом о том, что было или происходит, что им довелось пережить. Приднестровцы же начинают говорить о том, что будет, «если»... их объединят с Румынией, если их заставят учить румынский язык, если уйдёт 14-я армия и т. д. […] сталкивался не раз с […]ном «советского» когда, […] рассказы о без[законии] полиции, о том, как […] молдаване издевались [над …] в Кишинёве, я за[давал во]прос: «Вы видели это […] были при этом?», на что [в ответ …]: «Нет, но […] пишут в газетах». Верх[ом э]той «политической подготов[ки …] фраза, сказанная одной жен[щиной в] Бендерах, когда [я сп]росил её, зачем нуж[но было] выгонять полицейских […] И она ответила мне […] «Неужели не […] что полиция — это зна[чит …]тализм!». Когда подни[мают во]прос о «защите […] русского населения в […] разве не входит […] права и «право[м …] одурачен окончатель[но? …] наконец, третье […] Святой апостол Пав[ел …] «...муж... есть […] слава Божия. […] есть слава мужа[» ( …] II, 7). Церковь на […] […]летия воспитывала […] твёрдые устои […] семьи, поддержива[ла …] брака. Деятельно[сть …]«женского батальона» […] Андреевой — это […] чудовищное, оскверн[яющее] христианские осно[вы …]мьи. Сотни жен[щин …] разного остави[ли …] родных и предал[ись …] сомнительным политическим […] […]участие их в «э[кспропри]…» оружия из[вестно …] хорошо). Призывы […] Галины Андреевой […]ницам «[бросить …]ки в окопах […] духу морали […]

Разумеется, я [бы …] развернуть эту те[му …]робнее, но автор […] необходимым, чтобы пробл[ема …] была поставлена — отно[шение хри]стианина православного к [траге]дии в Приднестров[ье …] скрывается за[ …] вроде «защитить [их …] где бы они ни жили» […] возродить то[т …] богоборческий, […] лет подряд […] попирал нога[ми …] нашу, ис[казил об]лик человека, […] и нетерпимость? […] пытался рассказать […] видел, слышал […] Пусть читатель […]

Источник: Вочя Попорулуй, № —, 2 июня 1992, стр. 5, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Из того, что я увидел, услышал и что заставило меня задуматься». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.5