PPresa 90-92Газетный архивНазад к 2 июня 1990
Поиск по архиву⌘K
Приетения№ 65 · Стр. 1 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Федерация? Конфедерация? Сотрудничество? Содружество...»

Что вы хотите сделать?

Федерация? Конфедерация? Сотрудничество? Содружество...

От Олег Мороз

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

В конце апреля под председательством Ф. Бурлацкого состоялось заседание Клуба народных депутатов СССР, на котором обсуждался вопрос о нашей будущей федерации.

Союз нерушимый... Не получилось Союза нерушимого. Сегодня это понимают все. И не только из-за радикальной Декларации Литвы о выходе из состава Советского Союза, но и из-за, как мы привыкли говорить, центробежных настроений.

Что случилось? Какие негативные проявления обнаружились в этом Союзе? Почему для некоторых он стал чужим и они изо всех сил стремятся от него отделиться?

Ясно, что в значительной мере наши центробежные силы — это реакция на прежнюю национальную политику, когда республикам, находящимся чуть ли не на диаметрально противоположных направлениях, с разной историей развития, с разными традициями, обычаями навязывались стандартизированные методы управления, основанные на теориях о слиянии наций.

Как быть? Оглянуться вокруг, посмотреть, как живут люди. Но прежде всего оглянуться назад, рассмотреть своё прошлое.

С самого раннего детства мы усвоили, что дореволюционная Россия была тюрьмой народов. Этот категорический тезис мешал нам увидеть: да, может быть, в этой тюрьме было что-то хорошее, что мы могли бы применить в нашем свободном доме? И в самом деле, как получилось, что Российской империи удалось объединить не только христианские, славянские народы и государства, но и народы иных вероисповеданий, государства, существовавшие тысячелетиями?

Видимо, главная роль принадлежала подходу, разнообразию форм в установлении отношений с другими народами. В Финляндии, входившей, как известно, в состав России, сохранялся парламент, в Польше — сейм, в Бухаре правил эмир...

«А мы всё время стремимся изобрести такой закон, подобный ньютоновскому закону всемирного тяготения, распространить его на все народы в надежде, что он их объединит, — говорит Д. Кугультинов. — Но на самом деле, как различны все люди, так различны и все народы. Не нужно искать общую для всех формулу, надо для каждого стараться найти особый ключ. Единой формулы не существует».

О бедах и болях разных народов можно говорить много. Собственно, сейчас и говорят. Вместе с тем нельзя забывать, что сейчас все склонны преувеличивать всё, что связано с понятием «нация», и всё, что не исходит из реальных жизненных проблем. Нация превыше всего. Так ли уж превыше? Снова допущен перекос. Как когда-то с классами.

Будем откровенны и признаем, что всё, связанное со словом «нация», сместилось. Сама формула «право наций на самоопределение» понимается по-разному. Если строго следовать этому понятию и понимать под нацией этническую общность, то в будущем нас ждёт большое «ветвление». Каждая нация — и малая, и большая — будто бы вправе отгородиться от соседей.

Ясно, что на деле это безрассудство не осуществится: большинство народов со времён Вавилона на многострадальной земле неоднородны. Границы придётся проводить не по окраинам городов и сёл, а по контурам квартир, а кое-где делить и сами квартиры. Вместе с тем стремление во что бы то ни стало реализовать это «право наций», как мы видим, действует, усиливается, вызывая всё больше раздоров.

Во всём мире под правом наций на самоопределение понимается иное — соответствующее право гражданских, а не этнических общностей. Именно так создавалось большинство современных государств. Возьмём, к примеру, французов. В этническом отношении они не были однородны. В их составе и сейчас есть граждане разных национальностей... Тем не менее существует Франция, французы. В любой стране Латинской Америки — индейцы, потомки испанцев, португальцев, африканских народов... В Африке, как известно, сотни этнических общностей, но самоопределялись в основном гражданские общности. Гражданская общность во всём мире понимается под словом «нация», чему соответствует и название Организация Объединённых Наций.

Директор Института этнографии В. Тишков, говоривший об этом на заседании клуба депутатов, назвал тезис о праве наций на самоопределение (понимая под нацией этническую общность) одной из крупнейших ошибок социалистического мышления XIX века, распространившейся и в XX веке. Эта ошибка завела нас в тупик. Мы сами себя ввели в заблуждение.

Наконец, произошёл ещё один сдвиг в сознании: главная причина обострения национального вопроса, как ни странно, кроется не в межэтнических отношениях. Причина — в тоталитарной системе, которая угнетала всех, а теперь все обвиняют друг друга.

«Считается, что в основе нашего Союза два главных фактора — экономическая необходимость и коллективная безопасность, — сказал Л. Арутюнян. — И то и другое сейчас поставлено под сомнение. Все народы говорят, что их грабят, но, как ни странно, никто от этого не разбогател. Удивительное явление. Никто не знает, где и что исчезает. Союз не обеспечивает и коллективной безопасности. Более того, он может стимулировать опасность. Свидетельство тому — нынешняя война между Арменией и Азербайджаном».

«Союз не обеспечивает коллективной безопасности... У России уже есть опыт, когда отдельные княжества разделились, — напомнил присутствующим М. Бочаров. — И мы знаем, чем всё это кончилось — тремя веками рабства. История России знает такой эксперимент. И историю нельзя забывать».

Д. Кугультинов напомнил присутствующим и о том, как пришёл в Россию калмыцкий народ: попросил убежища, охранял её восточные границы и сам был под её защитой. Хорошо бы, если бы историки честно и объективно рассказали и о других народах.

Что касается экономической необходимости... Здесь труднее всего найти противоречия... Как ни крути, всё равно мы бедны. Вместе бедны и порознь — тоже бедны. Не теряем, однако, надежды, что в конце концов перестанем говорить и возьмёмся за дело. Хватит нам наконец сил оттолкнуться от болотистого берега и пуститься в поиски. Вот тогда нам и понадобится союз. В экономическом отношении страна создавалась как единое целое в расчёте на то, что этот Союз будет существовать вечно. Принципы союза известны нам со школы: специализация и кооперация. А теперь что у нас осталось?

Как обойдутся, например, узбеки с их специализацией на хлопке, молдаване — на томатах?

— Нам говорят, — особенно литовцы, — что экономические связи после отделения останутся нерушимыми. Но почему же сейчас, когда мы в едином государстве, снабжение — верх небрежности и бестолковости? Что будет, если на пути снабжения поставить таможенный барьер? Надо, наверное, делать всё наоборот — сначала отладить, как часы, экономический механизм, а потом, если будет желание, экспериментировать с разработкой и раскладыванием разных деталей по разным уголкам, следя при этом, чтобы он продолжал работать бесперебойно.

Бесспорно, жажда отделения говорит о недовольстве состоянием нашего Союза. Как говорил классик, чего же мы всё-таки хотим?

Наше любимое занятие — подражать заклинателю змей. Придумываем словесную формулу и начинаем напевать в детской надежде, что она явит нам нечто чудесное, о чём мы и не помышляем. Понятие «федерация» должно получить новое содержание. Верно, но как влить новое вино в старые мехи?

«Безупречна ли форма федерации? — спросил на заседании клуба депутатов К. Халик. — Всё больше убеждаюсь, что она нежизнеспособна. Государство, части которого так сильно различаются, в старой федеративной форме может держаться только в условиях тоталитарного режима. Даже авторитарные формы управления не могут удержать эту систему.

Что, если не федерация? Дальше, по мере ослабления власти центра и усиления роли отдельных частей, идут конфедерация, сотрудничество, содружество... Что выбрать? Вероятно, нет ничего наивнее, чем слепо выбирать ту или иную форму. Мы уже однажды совершили историческую ошибку, расчертив строительство социализма по определённым планам.

Нужно спросить людей, чего они хотят, постараться отделить здоровые тенденции от негативных.

Вместе с тем хорошо бы иметь ориентир, который виднелся бы хоть вдали, в тумане, чтобы не блуждать в лабиринте противоречивой жизни методом проб и ошибок. В клубе депутатов было названо несколько таких ориентиров. Первый — умолкните, идеологические стражи! — это модель США. Андрей Дмитриевич Сахаров, как известно, не раз возвращался к этой модели и мечтал в той или иной форме перенести её к нам. Такое устройство заманчиво: разделили страну на равные штаты, дали им равные права, оставили центру то, что не мешает каждому штату жить, и все довольны. Конечно, механически перенести эту модель в наши условия невозможно — у нас ведь не штаты, а самостоятельные государства. Но некоторые принципы всё же можно перенять.

Другой возможный ориентир — Югославия. Правда, если два года назад этот пример был только привлекательным, то теперь он ещё и предостерегающий: на опыте Югославии хорошо видно, к чему может привести предоставление отдельным республикам больших прав без ликвидации административно-командной системы.

Однако большинство участников клуба депутатов назвали самым привлекательным ориентиром на будущее модель Европейского экономического сообщества.

Без сомнения, модель Европейского экономического сообщества — особый ориентир. Упаси Господь торжественно объявлять, что эта модель будет полностью воплощена к такому-то периоду... или что нынешнее поколение советских людей будет жить в обществе... Ведь мы знаем, как сложно шло становление «Общего рынка» (помните, как мы радовались). И это при том, что страны «Общего рынка» нас намного обогнали.

Особенно ценно, что Европейское экономическое сообщество даёт желающим возможность изучить не только структурную модель, но и модель постепенного присоединения к нему стран с разным уровнем развития — в форме так называемых ассоциированных членов или иначе. К сожалению, у нас нет работ, в которых содержался бы детальный, глубокий анализ структуры этой организации с более чем тридцатилетней историей, зато у нас очень много публикаций, монографий, содержащих «научную» критику: вот, мол, наглядный пример последней стадии загнивания капитализма.

Наконец, важно, что Европейское экономическое сообщество — не застывшая структура, оно развивается. Экономическое сближение входящих в него стран сопровождается, как известно, политическим сближением. В одном из своих выступлений во время поездки по Уралу М. С. Горбачёв процитировал слова, сказанные ему бывшим президентом Франции Жискаром д'Эстеном: «Скоро вам придётся иметь дело с Федерацией Европы». Тогда, может быть, и мы яснее представим себе, какое содержание должно иметь понятие «федерация», если решим сохранить эту форму Союза.

Источник: Приетения, № 65, 2 июня 1990, стр. 1, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Федерация? Конфедерация? Сотрудничество? Содружество...». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.1