PPresa 90-92Газетный архивНазад к 26 августа 1992
Поиск по архиву⌘K
Вяца Сатулуй№ — · Стр. 2 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Независимость, язык и достоинство»

Что вы хотите сделать?

Независимость, язык и достоинство

Сегодня мы живём плохо не потому, что захотели иметь триколор, государственный язык и латинский алфавит, а потому, что старая политическая и экономическая система начала стремительно распадаться ещё до выступления писателей в защиту нашего национального достоинства и в конце концов окончательно исчезла, а нам выпала задача строить жизнь по-новому, непривычно и... трудно.

От Ион Чокану

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Два праздника, официально провозглашённые в результате масштабных коллективных усилий, напоминают нам, что 27 и 31 августа у нас дни отдыха, иначе говоря — праздничные.

Но я, например, отдыхать не буду. Потому что не заслужил. И праздновать не буду. Потому что нечего праздновать.

Буду работать вдесятеро больше. Чтобы хотя бы через годы или десятилетия, при жизни или в могиле, иметь право вволю отдыхать и с удовольствием праздновать 27 и 31 августа.

А до тех пор давайте все подумаем, дорогие соотечественники, что мы далеко не независимы от России и русских, от российской 14-й армии и — в последнее время — ещё от нескольких тоже российских батальонов, приглашённых (Соглашением, подписанным Президентом Снегуром 21 июля с. г.) нами же, чтобы охранять нас от... русских Смирнова.

Мы не независимы от капризов оккупантов, которые воображают, что раз Суворов отвоевал нашу гето-дакийскую землю у турок, она автоматически стала русской («исконно русская земля»). Мы не независимы от казаков, которые безо всякого стеснения приходят на нашу землю, чтобы унижать и даже убивать нас. Мы не независимы от всех тех, кто, вместо того чтобы прочитать, изучить, обсудить и понять книгу Николае Дабижи «Молдова за Днестром — древняя земля предков» (Кишинёв, изд-во «Хиперион», 1991), демонстративно и бесстыдно её сожгли. Мы не независимы от тех российских солдат, которые и сейчас, после прекращения огня, затеянного Смирновым и смирновцами, свободно разгуливают по улицам наших заднестровских сёл с нашивками «МС» («миротворческие силы») на рукавах и продолжают истязать румын (они ещё называют себя молдаванами, и на здоровье, пусть и впредь называют себя молдаванами в том смысле, в каком другие румыны называют себя буковинцами, трансильванцами, марамурешцами и т. д.) лишь за то, что те не разделяли и не разделяют политики геноцида русских, пришедших к власти в Приднестровье, и тех, кто их поддерживал и продолжает поддерживать из Москвы, в том числе из тюрьмы «Матросская тишина». Более того, мы не независимы даже от своих соплеменников, попавших, может быть, навсегда в сети большевистского мышления, которые не хотят или — что ещё хуже — не могут понять, что мы живём плохо не потому, что захотели иметь триколор, государственный язык и латинский алфавит, а потому, что старая политическая и экономическая система начала стремительно распадаться ещё до выступления писателей в защиту нашего национального достоинства и в конце концов окончательно исчезла, а нам выпала задача строить жизнь по-новому, непривычно и... трудно.

«По-новому» означает непременно и независимо. То есть быть хозяевами у себя дома.

А ведь именно в те минуты, когда поняли наше желание почувствовать себя наконец хозяевами (красиво говорить и правильно писать на языке предков, больше производить и потреблять по возможностям, которые дают плодородие родной земли и трудолюбие нашего крестьянина, и т. д.), тираспольские русские начали забастовку против исторических решений о языках.

О нашем языке, который мы хотели вернуть к жизни, чтобы ощутить его очарование не только на кухне.

Русские поняли, что мы больше не захотим лепетать на корявом наречии, выставлявшем нас существами низшего сорта, с мышлением столь же убогим, как и речь, над которыми они, одноязычные, могли бы смеяться даже спиной. И решили, что нехорошо, чтобы румыны (на их языке: молдаване) говорили на своём древнем языке, — пусть и дальше изъясняются так, как приучили их они же, русские, отчего мы дошли до того, что вставляли в свою речь русские «звонить» и «предложить свидание» и т. д.

И — представьте себе! — они победили.

Победили русские. Те, кто не хотел, не хочет и, судя по всему, никогда не захочет, чтобы наш язык стал по-настоящему государственным, а мы знали его хорошо и правильно говорили и писали на нём.

Победили, в чём убеждаешься, едва выйдя на улицу, на помидорное поле, в сад или среди коренных рабочих, чудом уцелевших на фабриках и заводах. Стоит колхознице или работнице открыть рот, как узнаёшь, что настало время «абедулуй» или что она «шь-а выполнит норма ши-й всё». Победили, в чём убеждаешься, читая надписи на фасадах учреждений, предприятий, организаций, где по-прежнему царит великий и могучий язык... русский.

Ладно, ладно, может возразить любой читатель этих строк, особенно накануне праздника 31 августа, но что же делает Департамент по функционированию языков?

Верно, этому Департаменту нужно активизировать работу, настойчиво надзирая за документами (бланками) и исправляя их, начиная с самых высоких органов, строго контролируя соблюдение и — главное — практическое выполнение решений о языках. (Мы знаем ряд конкретных действий Департамента в этом направлении и от всей души их приветствуем).

Но... не ждём ли мы все, вместе с колхозниками и рабочими, о которых шла речь выше, что придёт Департамент и объяснит нам, что сейчас время не «абеда», а обеда по-румынски — «прынза» или, если угодно, «амиязы», и что норму можно выполнить, исполнить, в самом простом случае сделать, после чего можно вволю порадоваться, что закончил на сегодня, отработал свою смену и т. д.?

Нет, я не ограничиваюсь бедными людьми, обременёнными простым, тяжёлым и, как испокон веков, неоплачиваемым трудом. Не щажу за ошибки и недочёты ни высших руководителей Республики, ни парламентариев и, конечно, ни собратьев по цеху — писателей, когда им случается выражаться неправильно.

Не хочу обходить молчанием невнимательность и безответственность издателей, когда они не замечают всякого рода ошибок в книгах, одобренных к печати.

И в мыслях нет утешаться какими-либо иллюзиями насчёт расцвета, процветания и других желанных процессов, касающихся нашего языка, который лишь стремится стать румынским, каким он был и должен оставаться по происхождению и по определению.

А заканчиваю тем, что ещё раз подчеркну: ни 27, ни 31 августа мы не имеем права отдыхать и — тем более — праздновать. У нас есть только долг трудиться в поте лица и — главное — ума, чтобы каждый, абсолютно каждый из нас, начиная с Президента, с Премьер-министра и кончая самым скромным сторожем-пенсионером, глубоко задумался о судьбе провозглашённой Независимости и Языка предков, узаконенного (как будто бы) в качестве государственного на территории республики, и чтобы мы содействовали — каждый в меру своей должности, обязанностей и ответственности — наполнению этих двух священных понятий тем конкретным и необходимым содержанием, без которого они остаются смехотворными фикциями, а мы — скопищем людей, лишённых воли, настойчивости и, наконец, первостепенного элемента народа — того, что мы называем Национальным достоинством.

Источник: Вяца Сатулуй, № —, 26 августа 1992, стр. 2, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Независимость, язык и достоинство». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.2