Н[…] уже несколько лет. Однако положительного результата, который мы, материалисты, сочли бы даже решающим, — повышения материального благосостояния — что-то не видно. Наоборот, у многих социальных групп есть все основания не одобрять перестройку. В экономике она топчется на месте, а тезис об ускорении — один из главных ориентиров перестройки в 85-м — похоже, забыт.
Такова реальность. Сознание, закованное в догмы и набитое утопиями, определило наше бытие. И теперь, чтобы оживить и очеловечить базис, мы должны начать с перестройки надстройки. Здесь, казалось, всё ясно. Ставишь перед хозяйствованием, финансированием, управлением приставку «само» — и происходит чудо.
Министерство лёгкой промышленности одним из первых в Молдове совершило этот перестроечный ритуал, и вот «чудо» сразу же поддержали в печати, на радио и телевидении, но только не на прилавках.
Боже упаси, мы не станем отрицать все победы и достижения бывшего министерства. Это было бы несправедливо по отношению к его преемнику — концерну «Мол- (раньше было «Мин-») — легпром». Не станем утверждать, что сменилась лишь вывеска учреждения: в концерне найдётся немало доводов и веских соображений против такой мысли (которая, что уж говорить, вполне могла бы возникнуть). Просто проблемы экономического базиса, как и проблемы, свойственные административно-бюрократической системе управления вообще, остались.
В «новых условиях хозяйствования» (вышеупомянутая) система обещала больше не обдирать предприятия как липку, а оставлять им часть результатов труда и не слишком вмешиваться в их использование. Зарабатывайте прибыль, накапливайте доходы и делайте с ними всё или почти всё, что хотите, чтобы решать свои проблемы. Как лопнули такие мыльные пузыри во всех отраслях народного хозяйства, читатель хорошо знает: госзаказы сверх мощностей, нехватка необходимого сырья, оборудование времён царя Гороха, социальные проблемы по горло — всё это против наших добрых порывов и лучезарных мечтаний. Так и с лёгкой промышленностью. Хотели как лучше, а для некоторых предприятий это обернулось одними неприятностями: самостоятельно «прокормиться» они не могут.
Есть, однако, одно (по крайней мере одно) предприятие, для которого подобные реформы, похоже, благоприятны. Теоретически хозрасчёт приветствовали все мы, но у Тираспольского производственного хлопчатобумажного объединения (ТПХБО) было больше оснований для радости. Этот гигант какое-то время (в 80—85-е годы) развивался в так называемых «тепличных условиях», что ни для кого не секрет. На зависть всей отрасли объединение росло и хорошело, так что вступило в новые условия хозяйствования как раз в расцвете (насколько мы можем его у нас себе представить). Проблем у них, конечно, хватает, но не потоп, как у других. Самое интересное — как было создано такое чудо? Как обычно, за чужой счёт, на спине других предприятий отрасли.
Тогда, если помните, газетная братия пыталась доказать министерству, что оно не право и поступает нехорошо. Уравниловка, нивелировка вредны. Чрезмерная централизация — что харакири. Диктатура — ещё хуже. Дайте фабрикам самостоятельность и занимайтесь координацией, давайте советы, только не мешайте людям работать. Министерство так и поступило. Концерн «Молдлегпром» оставил за собой лишь столько, чтобы сохранить руководящий статус и уважение подчинённых.
[…] лёгкое замешательство в поредевших рядах руководства, решили, предварительно проведя референдум, покинуть ведомство, отколоться от концерна.
Каковы же разумные доводы ТПХБО?
Бывшее министерство сменило лишь вывеску (такое предположение всё-таки всплыло), у него остаётся соблазн время от времени командовать. Объединение обирают: только в 1989 году концерн изъял у него 8,2 миллиона рублей «на содержание аппарата и развитие отрасли» — сумму, близкую к той, что нужна предприятию для расширенного воспроизводства в текущем году. ТПХБО, отдавая эти деньги «задаром», вынуждено занимать такие же суммы в банке, чтобы потом возвращать их с процентами, «добавляя» около 2 миллионов рублей в год. Предприятие, которое перевыполняет все плановые показатели, чью продукцию знают и за рубежом (США, Япония, Канада), могло бы жить припеваючи — а не может выбраться из долгов...
Генеральный директор ТПХБО Вилор Ордин считает, что новый концерн остаётся лишь инструментом административно-бюрократической системы. Он не только изъял у них более 8 миллионов рублей, но и, по его подсчётам, помешал заработать многие другие миллионы. А проектов у объединения хватает — заманчивых и вполне реальных!
Более того, добавляет председатель профкома Г. Брязу, объединение уже расплатилось за «тепличные условия», и теперь доходы несправедливо утекают в карман концерна. А сами они погрязли в социальных проблемах. Очередь на жильё, например, — 4,5 тысячи человек из 10 тысяч, стоящих в очереди по всему концерну (при 9 тысячах работающих из 75 тысяч соответственно), в общежитии нуждаются 1,5 тысячи (из 5 тысяч по концерну) и т. д. и т. п. Другой пример. Объединение решило содержать кирпичный завод. Здесь концерн «осчастливил» его госзаказом на 15 миллионов штук кирпича при мощности 15,5 миллиона штук, да и та на деле сомнительна. Тираспольчане, конечно, постараются выжать больше, но, освободившись от «паразитов», они разом решили бы все проблемы...
Как же иначе, уточнили бы мы: лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и немощным. Но сначала посмотрим, каковы убедительные доводы концерна.
Надо сказать, что и на их стороне вся правда. Они уже не такие ретрограды — наоборот, министр Сергей А. Манукян даже признался мне, что на месте тираспольчан поступил бы так же. Однако на своём месте (а г-н Манукян, полагаю, действительно министр на своём месте) официальное письмо ТПХБО о выходе из концерна (с 1 февраля, окончательно и бесповоротно) он расценил как просто неприличное, хотя, по-моему, это субъективно, — как акт неблагодарности и эгоизма.
Объединение — поставщик сырья. Хотя тираспольчане не признают […] на ноги, вскормленное, если хотите, всей отраслью. Всё лучшее, что у нас было, долгие годы мы отрывали от себя и везли в Тирасполь. Кто знает, как всё обернётся? Капиталовложения делались с расчётом потом доить окрепшее предприятие, а сливки делить между бедными и немощными. Теперь же деньги, собранные с предприятий на развитие отрасли (процент отчислений для ТПХБО ниже среднего по отрасли), больше не идут, как прежде, на латание дыр. Все предприятия рентабельны. Было 3, осталось 2 объекта государственной важности, куда и уходят деньги. Для «Красной звезды» построили новую красильню? Построили! «XXIII партсъезда» реконструировали? Реконструируют. Новую фабрику построили? Построят... Всё это нужно республике, стране? Так или иначе, если ТПХБО оторвётся от «семьи», оно останется должно вернуть всё, что за эти годы получило централизованно. Да и отчисления — на аппарат концерн оставляет себе лишь 120 тысяч рублей и даже мечтает перейти на самофинансирование — тираспольчане отдадут в бюджет, а бюджет тут же всё передаст концерну.
Далее. Ставили в упрёк, будто брали «мзду» за перекладывание бумаг с одного стола на другой (централизованные фонды, выделяемые государством под расширение его заказов, — лимитированные фонды, которые министерство передавало предприятию бесплатно, — концерн теперь «продаёт», получая незаработанные деньги). Что ж, если так, концерн их больше брать не будет. Не обеднеют. Предполагается к тому же, что 5 центров, созданных при концерне, в том числе центр материально-технического снабжения, перейдут на самофинансирование. Устраивает — сотрудничаем, нет — так нет. Планируется и создание коммерческого банка. От этого — одна польза: те 2 миллиона рублей процентов, которые ТПХБО сегодня платит за кредиты, концерн мог бы забрать и их, но оставляет, так что можно сказать (так и сказали в финансовом отделе концерна), что их выплачивает не столько предприятие, сколько великодушный аппарат концерна. Банк даст ещё больше льгот.
Вот, наконец, какова ситуация. Зная её, перейдём к выводам и некоторым соображениям более общего порядка.
Наши словари определяют «левачество» как оппортунистическое, псевдорадикальное крыло, прикрывающееся революционной фразой. Примерно так, не считая упрёков морального порядка, охарактеризовали в Кишинёве тираспольское ТПХБО.
Но поразмыслим: имеем ли мы дело с левачеством из словаря или, может быть, с чем-то новым из реальной жизни — с поворотом влево, необходимым сегодня как воздух, к альтернативе, а значит, и к свободе, к будущему? Мы оказались в заколдованном круге. Перестройка не приносит плодов, а без ощутимых материальных результатов люди больше не хотят перестраиваться. Лёгкая промышленность должна развиваться ускоренно, для чего нужны средства, которых как раз и ждали от новых форм хозяйствования. Не раз приходилось слышать слова: […] государство.
Допустим, к концу пятилетки... но сколько её осталось? Скоро мы поймём, что вместо экономических, рыночных рычагов у нас останутся всё те же методы диктаторского администрирования. Поскольку практики свободных отношений у нас нет, нет и альтернатив. Тираспольчане никуда не бегут. Тот же рынок, потребители их продукции — швейные фабрики Молдовы, местная промышленность — из рук их не выпустят. Внешние контракты? Дай-то Бог! Разве не к этому мы стремимся? Или лучше всем вместе пойти ко дну, чем позволить кому-то выйти на рынок?
Сильно осложняют дело (для тех, кто непременно хочет всё усложнить) политические события в Тирасполе. А что, если (спрашивают они) все предприятия Тирасполя обособятся, чтобы вместе со своей «автономией» разом покинуть республику? Ну а если они экономически немощны, зачем нам их кормить? (Образно, конечно.) А если они сильны — и это тоже образно, — то разве не следует это приветствовать, разве не учиться у них надо, не брать с них пример? Ведь нельзя вечно держать убыточные или малорентабельные предприятия на чужой спине. Рано или поздно все пойдут этим путём, если мы хотим двигаться вперёд.
Подмена экономических критериев квазиполитическими навредит и тем, и другим. ТПХБО, если нужно, можно удержать в концерне (как и левый берег в республике) не дубинкой. Только разграничив эти два аспекта, […] будут […] экономические […], города, только так — вся Молдова.
Слишком выраженное левачество было бы вредным. Не будем забывать: разумная централизация необходима и полезна. Не та, что была у нас до сих пор, — общий котёл, куда сливалось всё и откуда приходилось ждать, когда тебе раздадут, — а добровольное, взаимовыгодное объединение сил и средств, чтобы сообща выйти из тупика. Такие идеи зреют и в концерне, и в объединении. У тираспольчан база уже подготовлена: тесные связи с предпринимателями, выход на рынок, передовая технологическая культура, квалифицированные специалисты. Они хотят создать не преемника бывшего министерства, не «горизонтальный» концерн, а концерн «по вертикали», заинтересовывающий «по вертикали» все уровни — от производителей хлопка вместе со швейными фабриками и торговлей до нас, покупателей. Хорошие идеи и у концерна. Надо отметить, что другие его подразделения претензий пока не имеют. Новый проект устава (полагаю, не без учёта мнения ТПХБО) в своих формулировках уже не предполагает подчинения предприятий концерну, предусматривает добровольное участие, рыночные экономические отношения вместо администрирования. Предполагаются и более сложные функции, как, например, противодействие тенденции к монополизации, к завышению стоимости продукции и цен (грех, кстати, не чуждый и тираспольчанам, которые, присваивая продукции индексы «Н», «Д» и др., увеличивают свои доходы и показатели выполнения планов за счёт покупателей, — а мы ждём новых товаров по нормальным ценам!), меры против искусственного сокращения производства и реализации товаров.
Считаем, что практика независимого ТПХБО пойдёт на пользу и концерну. Когда-нибудь ТПХБО ещё встретится с «Молдлегпромом» — может быть, как конкуренты, может быть, как партнёры. Возможно даже, что однажды концерн войдёт в состав ТПХБО, а потом выйдет из него. И это будет нормально.
Источник: Вочя Попорулуй, № 2, 6 марта 1990, стр. 1, колонки —.
