Примером может служить и так называемый юбилей — 200 лет со дня основания Тирасполя. Самым большим экспонатом, вывешенным на здании в центре города, стала картина с Александром Васильевичем Суворовым на первом плане, при написании которого были использованы самые яркие и в то же время самые кричащие краски. Во всех монографиях Суворов изображён низкорослым, хилым от рождения, чуждым роскоши и экстравагантной одежды. На упомянутой картине он настоящий Гулливер в стране лилипутов, причём в роли лилипутов — молдавские крестьяне в постолах, цыгане-ворожеи, рыбаки, рабочие; и даже церкви меньше Суворова. Но оставим это преувеличение на совести писавших его художников и их вдохновителей.
Отсюда, с этой картины, Суворов смотрит на наших нынешних современников, для которых самозваные власти города соорудили в традиционном стиле всевозможные торговые точки («Мамалыга с брынзой», «Шашлыки», «Мититеи», «Уха», «Болгарские, гагаузские, украинские, русские блюда...»), которые, представьте себе, народ не очень-то посещал из-за непомерно высоких цен. Поэтому вкусными блюдами смогли полакомиться лишь привилегированные — казаки, гвардейцы, другие представители каст.
С этой точки зрения так называемый юбилей был, стало быть, как нельзя более печальным и отталкивающим. Зато город был полон музыки, песен и патриотических декламаций, а с центральной трибуны города Игорь Смирнов ещё раз напомнил согражданам, сколь великой и благотворной была победа Суворова над турецкими ордами, благодаря которой Тирасполь превратился из «уездного городишки» в крупный промышленный центр.
Суворов и Смирнов. Первый — генералиссимус без образования, второй — с образованием, но без эполет и воинских званий. Между ними, однако, есть преемственность, верная связь русских военных традиций.
Посмотрим, какая любовь привела Суворова в наши края. Передо мной монография «Александр Васильевич Суворов» К. Осипова (Москва, 1955, Издательство Министерства обороны СССР). Вот отрывок со страницы 94: «Мир, заключённый в Кючук-Кайнарджи, был своего рода краткой передышкой для солдат перед новой схваткой. Потёмкин демонстрировал Екатерине свой «греческий проект»: очистить Европу от турок, завладеть Константинополем и объединить под эгидой России все славянские народы Балканского полуострова».
Стало быть, Суворов, находившийся под началом Потёмкина, шёл сюда с этим не для того, чтобы строить нам города и сделать нас счастливее, а чтобы верно исполнить завещание Петра Великого, который в пункте 9 повелевал своим преемникам: «Как можно ближе подвигаться к Константинополю и Индии. Кто будет там царствовать, тот будет истинным повелителем мира».
В боях под Очаковом отношения между Суворовым и Потёмкиным испортились, и они расстались. В той же монографии на странице 107 читаем: «Весной 1789 года, после долгого бездействия, Суворову удалось добиться назначения в передовой корпус Молдавской армии...».
Во главе дивизии этой молдавской армии Суворов «освободил» нас от турок, чтобы до сего дня несвободными оставались не только мы, но и те славянские народы Балканского полуострова, которые Пётр мечтал «объединить под эгидой России».
Но то, что не удалось Суворову, сделали его преемники, верно продолжая претворять в жизнь завещание Петра, который в пункте 4 писал: «Разделять Польшу, поддерживая в ней смуты и постоянные раздоры; привлекать сильных золотом, влиять на сеймы, подкупать их, чтобы иметь влияние на выборы королей, назначать сторонников и покровительствовать им, вводить туда московские войска и держать их в чужих странах до тех пор, пока не представится случай оставить их там навсегда. Если соседние державы станут противиться, на время успокаивать их, раздробляя страну до тех пор, пока можно будет взять всё, что можно взять».
И его преемники разделили не только Польшу, но и шестую часть света, в том числе румынское государство; поддерживали смуты и постоянные раздоры повсюду и всегда, от которых мы не избавлены и сегодня; привлекали сильных, чтобы покрепче надеть ярмо на шею народов, влияли на выборы «королей», пока сами не стали полновластными хозяевами; назначали своих сторонников и покровительствовали им; вводили московские войска и не хотят их выводить даже теперь, когда народы будто бы стали независимыми; усмиряли противившиеся державы; взяли всё, что можно было взять.
Вернись сейчас с того света Петрушка — «всадник ратный», он наверняка сделал бы Игоря Смирнова полноправным графом в Приднестровье и подарил бы ему золотую шпагу, наградив и орденами в самоцветах, как поступила Екатерина с Суворовым, ведь и Смирнов, как и Суворов, оккупировал нас нашими же воинами под предлогом освобождения от турок; Александра Руцкого он поставил бы владыкой над всеми армиями, потому что тот заявил во всеуслышание, что именно здесь, в Приднестровье, начинается битва за Россию, за её возрождение; а Александра Лебедя мог бы благословить надолго во главе 14-й армии, поскольку тот и агрессивнее, и мечтательнее Суворова.
Всё это, однако, из области фантазии, ибо все чудеса исчерпаны, а руцкистско-лебедистско-смирновские фантазии стали отталкивающими даже для самых несведущих в политике. Кто теперь не знает, что Тирасполь, как и Григориополь, были основаны не на пустом месте, как бывший город Суворов? Тирасполь ведёт своё происхождение от села Суклея — селения с рыболовецкими, ремесленными, земледельческими и даже торговыми традициями. Почему же эта начальная часть биографии нынешнего города предана забвению? Случайно или по незнанию?
Как бы не так! Русские попросту хотят и дальше дурачить людей, выдавая оккупацию и грабёж за освобождение и процветание. Именно в этом и состоит смысл так называемого 200-летнего юбилея Тирасполя. Вернее было бы назвать его «200-летней трагедией» или «200 лет большой трагедии».
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 21 октября 1992, стр. 2, колонки —.
