Правило, способное привести в отчаяние всех, кто ещё верит в жизнеспособность и логику переговоров, — правило, согласно которому соглашения о прекращении огня в конфликтах, вспыхнувших на востоке континента, тут же нарушаются, — к сожалению, похоже, подтверждается и в случае заприрутской республики. Всего через несколько часов после подписания в Кремле Президентом Молдовы Мирчей Снегуром и Президентом России Борисом Ельциным в присутствии лидера русскоязычных сепаратистов Смирнова компромиссной договорённости, которой устанавливаются принципы мирного урегулирования конфликта, неточно называемого приднестровским, вести из региона сообщают о возобновлении боёв в сёлах вокруг Тигины и внутри самого многострадального города — настоящего молдавского Сараева.
На этот раз вину нельзя свалить на таинственную «третью силу». Вина явно лежит на сепаратистах, которые устами Смирнова открыто заявили сразу после заключения московского компромисса, что недовольны его положениями. Это пример трудно превзойдённой наглости, ведь на самом деле если кто и вправе быть недовольным, так это именно молдаване. Конечно, компромисс предполагает уступки с обеих сторон, но, похоже, чаша этих уступок куда сильнее склоняется в сторону Кишинёва, а вовсе не Тирасполя и тем более не Москвы.
Самой серьёзной уступкой представляется то положение Соглашения (официальное название документа, заключённого в российской столице), по которому сепаратисты получают право самим решать свою судьбу в случае «изменения статуса Республики Молдова», то есть её воссоединения с Румынией, а это означает, что молдаване отказываются от возможной разменной монеты.
В самом деле, сегодняшняя Молдова — не Бессарабия пятидесятилетней давности. От её тела была оторвана и самовольно присоединена к Украине южная зона с одним из рукавов Дуная и выходом к морю, так же как, столь же произвольно, к той же Украине была присоединена Северная Буковина с древним румынским поселением Черновцы. И если бы при определённых обстоятельствах Приднестровье могло быть уступлено, хотя жители этого региона в большинстве румыны (русские и украинцы составляют меньшинство), на том основании, что оно входило в Молдавское княжество лишь короткое время (при Дуке Водэ), это могло бы быть приемлемо только в обмен на территории, ныне несправедливо включённые в состав Украины.
Формулы такого рода всё чаще выдвигаются на международном уровне. Как раз в эти дни правительство Турции предложило подобную формулу для урегулирования конфликта в Нагорном Карабахе: азербайджанцы должны отказаться от части территории, чтобы позволить армянам установить прямую связь с этим анклавом, а армяне в свою очередь уступили бы азербайджанцам равноценную площадь. Отказываясь от Приднестровья, Кишинёв практически отказывается — в обмен на мир, который, как видим, пока оказывается иллюзорным, — от земель, принадлежавших Молдове Штефана чел Маре, от румынских земель.
Другая уступка Кишинёва — отказ от четырёхсторонней формулы (Молдова, Румыния, Россия, Украина) урегулирования конфликта в пользу трёхсторонней: Румыния и Украина исчезают, зато допускается (и официально признаётся) тираспольская группировка сепаратистов. В смешанные миротворческие силы, следовательно, войдут и сепаратисты, наряду с молдавскими и российскими частями.
Что касается российских частей, то и здесь мы имеем дело с уступкой, поскольку их присутствие тем самым официально закрепляется на неопределённый срок под предлогом поддержания мира, тогда как известно, что именно это присутствие (а именно 14-й армии) было одним из главных факторов (если не главным!) подпитки конфликта.
Конечно, надо повторить, компромисс предполагает взаимные уступки, порой даже болезненные, но они должны быть сбалансированными. Только так желаемый результат, в данном случае восстановление мира, может носить прочный характер. А при нынешнем положении дел перспективы мира на молдавской земле не выглядят слишком отрадными.
(«Адевэрул», 24 июля).
Источник: Молдова Суверанэ, № 110 (17980), 5 августа 1992, стр. 1, колонки —.
