В ночь с 23 на 24 марта полицейские и добровольцы, стоящие на передовой Погребя — Дороцкое, сполна вкусили плодов примирения. С 20 часов почти до 4 утра эта позиция подвергалась атакам и яростным обстрелам со стороны сепаратистов. Окоп, в котором мы провели несколько часов в первой половине дня 24 марта, ничуть не похож на киношную бутафорию. Прежде всего люди: угрюмые, ожесточённые лица. Много, очень много стреляных гильз и всё те же вопросы — с возобновления военных действий до сих пор, — по сути риторические. Полицейские и добровольцы в недоумении спрашивают больше себя, чем нас, хотя иногда нас принимают за парламентариев. Почему о них забыли?
Новым подтверждением того, что в Кишинёве действительно не знают, что с ними, служит информация, полученная вчера утром от служб по связям со СМИ МВД и Министерства безопасности. По версии первого, вечером 23 марта была перестрелка, прекратившаяся в 21 час. По версии Безопасности, стрельба прекратилась около 20 часов. Отдел «Репортёры» «С.Ц.» давно сотрудничает с этими службами и благодарен за сведения, которые они сообщают газете. Однако ради истины упрекнём их в отсутствии эффективной технологии сбора, отбора и проверки информации из зоны боёв. В конечном счёте эта истина обнажает другое, гораздо более драматичное положение: ответственные лица Министерства внутренних дел и Безопасности не контролируют или контролируют лишь частично обстановку на месте. Другой вариант — нежелание предоставлять прессе полную информацию. Но мы не думаем, что в этой ситуации они были бы заинтересованы скрывать правду.
Тем более что выход из строя радиотелефонов оставил часть полицейских и добровольцев без связи со штабом, а исправные аппараты прослушиваются или глушатся сепаратистами. Наши позиции ежедневно фотографируют или снимают на видео, в худшем случае изучают визуально с вертолётов-разведчиков противника, против которых полицейские и добровольцы ничего эффективного предпринять не могут. Нет соответствующего оружия. Кроме того, наши бойцы подвергаются большой опасности — и теоретической, и практической — из-за того, что у них совершенно нет топографических карт, нет даже автодорожных.
По сути, ориентирование на местности обеспечивают в основном местные добровольцы, которые в разведке становятся мишенями для снайперов.
К перечисленному добавляются радикулит и кашель, охрипшие голоса наших бойцов на передовой, для которых охапка соломы в окопе была бы большой удачей. При нас врач, осматривавший передовую, раздал ребятам таблетки и йод.
Группа добровольцев из Старых Дубоссар под командой Василе Грэдинару, участкового инспектора того же села, группа полицейских, подчинённая Георге Пистолу, старшему лейтенанту патрульно-постового батальона, в глубоком недоумении спрашивали больше о здоровье тех, кто у власти в Кишинёве, чем о своём: «Знают ли они, что здесь творится? Собираются ли они приехать посмотреть своими глазами, что здесь? Мы не станем их «лечить» ночёвкой в окопе, не возьмём с собой в атаку. Пусть хоть пять минут посидят с нами в укрытии под музыку оружия. А то, может, им кажется, что мы тут в войну играем...»
В 13.30, когда мы покидали передовую, «музыканты» настраивали «инструменты»: автоматы, крупнокалиберные пулемёты, бронемашины, снайперские винтовки. Запаздывали лишь долгожданные гости...
Источник: Сфатул Цэрий, № —, 25 марта 1992, стр. 1, колонки —.
