В.: Господин дивизионный генерал Павел Крянгэ, вы возглавляли группу с молдавской стороны на недавней встрече с группой российской стороны по вопросам, связанным с выводом 14-й армии с территории нашей республики. После встречи было опубликовано заявление Министерства обороны. Что вы могли бы к нему добавить?
О.: Действительно, как известно, недавно состоялась встреча с российской стороной по вопросам вывода 14-й армии из Молдовы. Это был не третий раунд переговоров, а рабочая встреча на уровне экспертов, на которой шла подготовительная работа к третьему раунду переговоров. Да, мы ждали от этой встречи несколько большего — мы, к сожалению, не продвинулись очень уж существенно в вопросах определения статуса, установления сроков и порядка вывода войск Российской Федерации, 14-й армии. Нам удалось согласовать некоторые статьи будущего соглашения, но по другим статьям мы не пришли к общему знаменателю. Над ними предстоит работать собственно правительственным делегациям. Здесь я отметил бы ещё одно. Проблема в том, что не чувствуется намерения России начать создавать условия для вывода своей армии с нашей территории. Говорю это потому, что то, что делается сейчас с 14-й армией, приведёт, по моему мнению, к практической невозможности её вывода с нашей земли, даже если будет принято такое решение. Например, сейчас на левом берегу Днестра идёт призыв молодёжи на военную службу, как известно, большое число офицеров не хотят оттуда уезжать, много прапорщиков, которые тоже намерены остаться на службе в армии тираспольской республики, не ведётся никакой работы, чтобы убедить личный состав в том, что, согласно всем международным нормам, с уважением к суверенитету и независимости Молдовы, армия должна уйти с территории этого государства.
Или возьмём, например, заявления командующего 14-й армией генерала Лебедя о том, что ПМР не может существовать без 14-й армии, точно так же как 14-я армия не может существовать без тираспольской республики. Если командующий вместе с другими тамошними руководителями так понимает дело, вывод армии снова оказывается под вопросом. В том же смысле следует подчеркнуть позицию, высказанную Российской Федерацией на переговорах, как и прежде, что вывод 14-й армии должен быть увязан с так называемым политическим решением проблемы Приднестровского региона. Считаю позицию России в этом отношении ошибочной, поскольку урегулирование положения в Приднестровском регионе — внутреннее дело Молдовы. Никто с молдавской стороны ничем не угрожает жителям левобережья Днестра. В отношении к немолдаванам нашей республики нас, думаю, не в чем упрекнуть. Пример тому — и то, что в Министерстве обороны у нас работает много офицеров русской, украинской, болгарской национальности, разумеется из коренных жителей, а не наёмников. У нас есть люди русской национальности на должностях командиров бригад, подразделений и т. д. Эти люди уже поняли, что нужно учить государственный язык, произошёл, значит, положительный сдвиг. В Вооружённых силах 2700 военнослужащих с 5 ноября посещают 154 группы по изучению румынского языка. А ещё раньше другие офицеры на свои деньги создавали группы и изучали государственный язык.
В.: Кажется, не раз заявлялось, что в Национальную армию Молдовы могут быть приняты на службу желающие военнослужащие российской армии, находящиеся здесь?
О.: Да, я ещё в апреле, будучи заместителем министра обороны, заявлял в Парламенте, что мы готовы принять вооружённые формирования Приднестровья в состав наших Вооружённых сил с сохранением всех льгот, предусмотренных для офицеров и прапорщиков. Кстати, недавно было подписано соглашение между министерствами обороны Молдовы и России, в котором предусмотрен порядок прохождения военной службы офицерами.
В.: Как вы оцениваете условия, выдвинутые российской стороной на недавней встрече?
О.: Как неприемлемые, разумеется. Нам предложили обсудить рабочий протокол, по которому мы не достигли договорённости. Как известно, российская сторона предложила расформировать некоторые воинские части, дислоцированные в восточной части Молдовы, и передать или продать местным органам власти часть военно-технических средств этих частей. Россия включает сюда и часть жилого фонда, казарменного фонда. Надо отметить, что речь идёт не о боевых частях, а о вспомогательных: частях боевого обеспечения, частях обслуживания, частях административно-хозяйственного назначения, понтонных, сапёрных и др. С этим мы не можем согласиться, потому что переговоры ведутся между правительствами независимых государств, а не между правительством и местными органами власти. Здесь же я сослался бы ещё на один показательный случай, говорящий о позиции России. Мы ранее заключили соглашение о выводе 2-го тяжёлого понтонного полка из Бендер. Согласно этому соглашению, часть техники воинской части, дислоцированной в Рыбнице, которую предполагается расформировать, должна быть передана нам, например гусеничные плавающие транспортёры и др. Мы предложили, следовательно, на встрече в соответствии с соглашением внести в протокол, что этот полк расформировывается, а его техника выводится, за исключением части, предусмотренной для передачи Республике Молдова. Речь шла, таким образом, о том, чтобы внести в протокол то, что предусматривает уже подписанное соглашение. Так вот, представьте себе, российская сторона категорически отказалась это принять и даже настаивала на том, чтобы этот полк был исключён из списка. Учитывая всё это, мы выступили против предложения передать Тирасполю балласт, от которого 14-я армия хочет избавиться, поскольку он всё же может быть использован при возможном обострении положения там.
Мы ясно заявили российской стороне на встрече и о том, что призыв, который проводится сейчас на левом берегу Днестра, на 65 процентов из допризывников, мы считаем замаскированной формой подготовки младших военных специалистов для будущих вооружённых сил Тирасполя. Потому что посмотрите, что происходит. Сейчас они мобилизуют и готовят механиков, операторов, танкистов, артиллеристов, а потом возьмут технику — и окажутся с готовой, сколоченной армией. Это очень просто. А всё это в конечном счёте показывает, как я уже сказал выше, что Россия не создаёт никаких условий для вывода своей армии из Молдовы, а, напротив, делает всё, чтобы помешать её эвакуации.
В.: Российская сторона ссылалась на то, что пока нет договорённости с Украиной о транзите через её территорию частей и техники Российской Федерации при возможном выводе. Что вы можете сказать об этом?
О.: Правда в том, что обычно, когда России нужно провести через украинскую территорию эшелоны, пролететь над её территорией или сменить миротворческие силы, она обращается и к нам, и к Украине, мы согласуем с соседним государством и даём подтверждение. И вопрос всегда решается. В этом отношении договорённость достигается легко.
В.: В прессе уже писали, что по договорённости между Республикой Молдова и Россией ракетная бригада, дислоцированная в тигинской крепости, должна быть выведена до конца текущего года. Но что не исключено, что ещё до эвакуации этой бригады туда проникнет и будет размещена мотопехотная бригада тираспольской республики. Как вы можете это прокомментировать?
О.: Опасность такого рода, разумеется, существует всегда. Но думаю, что, поскольку Бендеры находятся в зоне безопасности, все вопросы, связанные с дислокацией вооружённых формирований, могут решаться только через объединённую контрольную комиссию. Согласно соглашению, военный городок передаётся Министерству обороны Молдовы. И мы должны быть уверены, что так и будет. Но если всё же туда проникнут сепаратисты, это будет означать грубое нарушение соглашения и сознательное обострение обстановки. Это был бы вызов нам.
В.: Россия заявила, что на вывод её армии отсюда понадобится 2 года. Что скажете вы?
О.: Как заявили и Президент республики, и Министерство обороны, армия должна быть непременно выведена до 1 января 1994 года. Потому что не может быть, чтобы войска иностранного государства находились на территории другого, независимого государства, каким является Молдова, тем более когда у них нет чётко определённого статуса. Остался, правда, год. Считаем, что если захотеть, это будет сделано.
В.: В таком случае нужно ускорить переговоры. Какие шаги будут предприняты дальше?
О.: На последней встрече, в сентябре, говорилось, что новый раунд на уровне делегаций состоится в ноябре. Мы видим, что этот месяц прошёл. Другая дата пока не назначена, поэтому сейчас ничего точного сказать не могу. Но, конечно, переговоры нужно ускорить. И, в другом плане, я добавил бы ещё кое-что. Я убеждён, что Россия и Тирасполь совершают ошибку. Когда сторонники Тирасполя во главе с Андреевой захватывали оружие у 14-й армии, они думали, что это оружие защитит их от опасности, которая на самом деле была мнимой. Как всё обернулось, мы знаем. Сейчас совершается та же ошибка — думают, что их защитит 14-я армия. Но лучшая защита — найти способ сосуществовать в одном государстве. А я считаю, что народ обоих берегов Днестра хочет именно этого. Другого пути нет. Иначе там всегда будет напряжённость, всегда будет благодатная почва для новых конфликтов, в том числе через 20 лет, через поколение-другое. Это должны понять тираспольские лидеры. Пока же они не понимают. Пример тому и то, что после подписания Соглашения 21 июля, когда нужно было начать подготовку к политическому решению проблемы, Тирасполь предпринял действия совсем в другом направлении: создание государственных структур, министерств, таможенной системы и т. д.
В.: И всё же, какой выход из положения можно найти в этих условиях, чтобы добиться вывода 14-й армии?
О.: 14-я армия играет явно дестабилизирующую роль в той ситуации, которая сложилась у нас в Приднестровском регионе. Её непременно нужно вывести, потому что она даже не соблюдает статус нейтралитета, который позволил бы ещё какое-то время терпеть её здесь. Она явно политизирована — и командиры, и личный состав. Следующим шагом станет продолжение переговоров, но, похоже, будет нелегко, потому что мы не примем условий, выдвинутых российской стороной. Нет никаких причин их принимать. У нас не нарушаются права русского меньшинства, как заявляет Россия, — никто из мирового сообщества нас в этом не обвинял, напротив, нарушаются права коренных жителей на левом берегу Днестра, поэтому мы останемся твёрдыми в своей позиции.
В.: Поскольку на первый план вышли вопросы, связанные с Вооружёнными силами Молдовы, обсуждается и военная доктрина республики, расскажите, как идёт процесс их формирования.
О.: Да, действительно, всё это происходит сейчас. Известно, что уже есть правовая база для создания наших Вооружённых сил. Принят необходимый для этого пакет законов. Недавно на коллегии министерства мы обсудили проект концепции дальнейшего формирования Вооружённых сил и Обороны республики. Первоначально проектировалась численность Вооружённых сил до 20 тысяч человек. Теперь же, с учётом ряда факторов, в том числе финансово-экономических, мы пришли к цифре в 10 тысяч. Намерены иметь на вооружении нашей армии танки, бронетранспортёры, боевые машины пехоты, современные средства связи, противотанковые управляемые ракеты, артиллерию и т. д.
А строительство наших Вооружённых сил и названная концепция строго соответствуют военной доктрине Молдовы, основанной на принципе разумной достаточности для обороны. Разработанная военная доктрина одобрена Правительством и парламентской Комиссией по государственной безопасности и военным вопросам, теперь ей предстоят парламентские дебаты. И я хотел бы коснуться здесь одного её аспекта. Речь идёт о военной службе по контракту. В поддержку этого принципа мы представили необходимые расчёты, сделанные на основе двух экспериментальных батальонов, которые показали, что служба по контракту обойдётся нам дешевле, чем срочная обязательная, где процесс обучения цикличен и постоянно требует адаптации, а следовательно, больших расходов. Проверенные и подтверждённые наблюдения и расчёты показали, что батальон, укомплектованный по контракту, ежегодно экономит более 26 миллионов рублей. Не говоря уже о постоянной и повышенной боевой готовности батальона контрактников. Есть ещё и проблема отсутствия соответствующей учебно-материальной базы для непрерывного обучения новых контингентов молодёжи в случае сохранения обязательной военной службы.
В.: Какие ещё важные положения содержит оборонительная военная доктрина Молдовы?
О.: Я уже говорил чуть раньше о новом понятии — силах территориальной обороны. Их целесообразность в наших Вооружённых силах объясняется тем, что в их составе три бригады, и, если посмотреть на карту, они не смогут выполнить задачу обороны государства. Каждая из них может действовать в зоне по линии фронта на протяжении километров 15. Но может возникнуть и большая потребность — обороны вдоль всей территории. Поэтому мы подумали о том, чтобы, помимо этих бригад, которые будут решать задачи на главных направлениях, где возникнет опасность, существовали и своего рода силы территориальной обороны. Учитывая, что для нас самыми важными будут оборонительные боевые действия, эти силы смогут выполнять задачи по охране границы на определённых направлениях, нейтрализации диверсионных групп или противодействию воздушно-десантным отрядам и т. д. Их можно будет создавать по районному или уездному принципу. Часть из них будет подчинена бригадам и будет действовать лишь в случае опасности, поскольку в мирное время они будут только в резерве, а часть будет в распоряжении районных или уездных исполкомов. Все решения относительно этих сил будет принимать военное командование ВС республики. В случае необходимости они будут сводиться в роты, батальоны, другие воинские формирования и выполнять задачи, которые им поставит командование обороны района, которое тоже будет создаваться в особых случаях.
В.: Как вы думаете, в каких пунктах российская сторона могла бы пойти на уступки на переговорах о выводе армии?
О.: У нас вообще-то есть некоторая информация на этот счёт, но трудно предвидеть, как пойдут переговоры. Ясно, однако, одно — делегация Молдовы не пойдёт ни на какие компромиссы в ущерб нашему государству, потому что речь идёт о национальных интересах. Мы открыто заявляем свои намерения и условия. Заявление российской стороны, сделанное на последней встрече, — о том, что она решит в одностороннем порядке вопросы, рассматриваемые на переговорах, — мы считаем пренебрежением нашими предложениями, которые, как хорошо известно, соответствуют духу межгосударственных отношений и международным нормам.
В.: Что делает Министерство обороны для интернационализации проблемы вывода 14-й армии отсюда и привлечения внимания мировой общественности, чтобы получить её поддержку в этом отношении?
О.: Мы сознаём, что в этом направлении нам нужно вести широкую и интенсивную работу. Мы присутствуем на международных форумах, где можем изложить свою позицию по этой проблеме, встречаемся с официальными представителями различных государств, приезжающих с визитами в Молдову или находящихся в посольствах в Бухаресте или Москве. Готовим в перспективе и солидную пресс-конференцию с широким участием членов Правительства, работаем вместе с парламентскими комиссиями, высказались за приглашение сюда войск ООН, СБСЕ, поддерживаем связи с зарубежными СМИ. Должен сказать, однако, что нам хотелось бы более заметной реакции мировой общественности. Но для этого, повторяю, нужно интенсивно работать.
— Благодарю вас и желаю твёрдости.
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 3 декабря 1992, стр. 3, колонки —.
