Василе Б. был мобилизован вместе с ещё семью своими односельчанами защищать интересы народа, территориальную целостность Молдовы. Попал на позиции в Кочиерах. Я подумал, что читателю будет интересно узнать, что чувствует солдат на передовой. Именно это лейтмотив интервью. Поскольку после войны (и на расстоянии, где дыхание войны не очень-то ощущается) найдётся много героев, которые, может быть, спросят с него за слова, сошедшие с колеи патриотизма, я не рискнул привести его полное имя. Хотя, признаюсь, я задавался вопросом: кто в нашей армии заботится о моральном духе солдат, кто обязан объяснять им, за что они воюют, убеждать их, что они рискуют жизнью за правое дело?
— Георге, мы, журналисты, стараемся как можно оперативнее и правдивее рассказать миру правду о войне в Приднестровье. И естественно, что никто не стоит ближе к правде, чем человек, который каждый день рискует жизнью? Что бы ты сказал?
— Многое. Прежде всего, жаль, что никто не спросил меня, есть ли у меня желание идти на войну. Однажды апрельским вечером принесли мне домой повестку, на следующее утро я явился в военкомат, там нас посадили в автобус и... отвезли аж в Булбоаку.
— Как мне понимать это сожаление? Ты бы ушёл с передовой, если бы позволили обстоятельства?
— Думаю, да.
— Почему?
— Ты что, напишешь то, что я тебе скажу? У меня семья... Дома меня ждут жена и двое маленьких детей. Строю дом. Огород большой, его надо обрабатывать. В бригаде стоит мой трактор. Июнь месяц. Лето проходит. А я в этом году ещё ничего не сделал. Играю здесь в войну...
— Как это понимать?
— В прямом смысле: стреляют сепаратисты, стреляем и мы. А зачем мы это делаем — никто не знает.
— Случалось, чтобы вы первыми открывали огонь?
— Бывало. Однажды майской ночью наступила такая тишина, что слышно было дыхание листа. И тут один из наших говорит: «А ну-ка испорчу я сон казачкам». И выстрелил вверх из автомата. Перестрелка длилась до утра...
— Где вы укрываетесь в часы отдыха, ночью, в дождливую погоду?
— Кто где придётся: в машинах, в бронемашинах, но большинство остаётся в окопах...
— Я слышал, что вам не хватает сигарет...
— В Булбоаке и правда курить было нечего. Сейчас нас обеспечивают «Астрой».
— Чем, по-твоему, может закончиться конфликт?
— По-моему, и не только по-моему, есть два пути решения проблемы. Первый — взять Тирасполь штурмом: это надо было сделать одновременно с объявлением чрезвычайного положения; и второй — немедленно вывести силы из зоны конфликта. Кстати, и население приднестровских сёл умоляет нас уйти отсюда.
— А если сепаратисты перейдут в наступление?
— Не осмелятся. Они измотаны, как и мы. А потом, они поняли, что война бессмысленна.
— Почему ты так думаешь, откуда знаешь, что это именно так?
— Кое-где расстояние между нами и противником всего двести-триста метров. Свободно с ними разговариваем.
— Вы не спрашивали их, почему они не уходят с позиций?
— Спрашивали.
— И что они говорят?
— Чтобы мы спросили со Смирнова, от него всё зависит...
Не знаю, что нас ждёт. Не знаю, какое будущее будет у наших детей. Есть ли смысл воевать за такую жизнь?..
Источник: Вочя Попорулуй, № —, 30 июня 1992, стр. 6, колонки —.
