На днях талантливый и могучий Адриан Пэунеску получил возможность (по собственному желанию) понюхать пороху в окопах Кошницы. Вскоре в еженедельнике «Тотушь юбиря» вышел обширный репортаж из зоны огня. Воспроизводим фрагмент этой работы...
В Кошнице
Мост у Вадул-луй-Водэ во многих местах пробит,
И всё же мы едем в Кошницу.
Там первое место встречи.
В Кошнице постоянно идут бои,
Название села уже прославилось.
Солдаты всех возрастов собираются вокруг нас,
Григоре говорит с ними честно и убедительно,
Есть во всём, что он говорит, во всех его жестах
Что-то от вдохновенного и иератичного монаха.
Мы читаем стихи и поём для здешних людей.
Всё идёт прекрасно, пока перед отъездом
Кто-то не говорит Григоре с нажимом:
«Не говорите об Унире здесь, в Приднестровье,
Господин Виеру,
Есть такие, кто обвинит вас в том, что из-за вас
Дошло до этой войны, не говорите об Унире!».
И Григоре робко отходит,
Потому что ему больно от слов молодого солдата, тем более
Что того же Виеру другие упрекают в том, что он будто бы
Против Унире. И тогда я вмешиваюсь и предлагаю оставить
В стороне этот спор (тем более что другие солдаты
Не того мнения, что первый) и спеть
Песню с юга о судьбе человека, который
Уходит слишком быстро — именно потому, что он не
Из камня, и вместе со всеми военными в Кошнице
Мы поём: «Только смерть не хочет денег
Ни с детей, ни со взрослых». И именно об этом
Здесь речь, на восточном фронте: о смерти детей
И взрослых.
Танк на шоссе, защищающий поэзию
Тревога и сады с изодранной листвой,
Утоптанные окопы, фронт начал устаиваться,
Входить в норму, ничего штатского здесь больше нет,
Плоды — военные, деревья стоят навытяжку,
Листья — военные, трава готовится
К призыву, несколько разрозненных крестьян на весь горизонт,
Лишь несколько крестьян, и в любую минуту возможность быть
Застреленными. Приднестровье в бегах, вечно в бегах,
С начала мира в бегах, чрезвычайное положение
От рождения до смерти, голод — всё в той же Молдове
Был, и северный ветер всё в ту же Молдову приходил первым,
Каждую зиму, Молдова, наш сладкий заговор
Против варваров, сегодня я должен признать
Наконец, что Эминеску был не прав, что его стих
Не охватывает тебя целиком, потому что мы плачем не
Только от Днестра до Тисы,
Мы плачем из-за Днестра до Тисы,
Ибо там граница латинства, в трагическом Приднестровье,
Граница Молдовы попрана сепаратистами
И наёмниками, но на шоссе наш танк
Защищает поэзию, и верх всего — что танкист русский,
И верх всего — что он защищает румынскую поэзию,
Поставив танк поперёк шоссе.
Ни одна война не этническая
У меня такое убеждение: ни одна война не этническая,
Нации натравливают друг на друга
По тонким экономическим и политическим соображениям.
Господствующая идеология конца тысячелетия —
Этнический радикализм. Но, собственно, не народы
Виноваты, а правители. Я не могу ненавидеть русских,
Как не может их ненавидеть и румынский солдат
С восточной границы.
У меня точные сведения, что иногда бойцы
(Окончание на стр. 3).
Источник: Молдова Суверанэ, № 81 (17951), 16 июня 1992, стр. 1, колонки —.
