В.: Господин Президент, мы попросили у вас это интервью, чтобы задать вопросы, охватывающие как проблемы общего порядка, касающиеся общественно-политического и экономического положения в Молдове, так и некоторые нестандартные аспекты, сегодня весьма спорные и вызывающие различные толкования со стороны общественности, сопровождаемые, разумеется, и различными доводами. Ваше мнение по этим вопросам прояснило бы позицию высшего руководства республики по кардинальным и менее существенным проблемам, с которыми сталкивается сейчас республика. Поэтому первый вопрос: как вы оцениваете нынешнее положение в республике в контексте выполнения молдавско-российского Соглашения о принципах мирного урегулирования вооружённого конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова?
О.: Хотя есть противоречивые моменты или аспекты, я бы оценил нынешнее положение в республике, в особенности в Приднестровском регионе, как благоприятное для того, чтобы начать реализацию предпосылок, созданных этим первым этапом претворения Соглашения в жизнь. Так, к настоящему времени удалось установить мир, прекратить стрельбу, начала работать Объединённая контрольная комиссия, которой предстоит наблюдать за дальнейшим выполнением силами разъединения своих функций. В эти дни восстанавливают свои функции военные наблюдатели из 4 стран — Молдовы, Румынии, России и Украины, — ожидаем, что в ближайшие дни прибудет группа наблюдателей от ООН. Констатирую, следовательно, что уже созданы в общих чертах предпосылки для перехода ко второму этапу — этапу политических переговоров, обсуждений в рамках Смешанной парламентской комиссии по урегулированию вооружённого конфликта политическими методами и даже для диалога с противниками, развязавшими конфликт, ради решения политического аспекта. Сегодня трудно сказать, каким будет статус соответствующей зоны республики, поскольку предстоят обсуждения, предстоит проанализировать многочисленные точки зрения, но важно, что больше не стреляют, потому что в таких условиях можно спокойно взвесить позиции, высказанные различными сторонами. Примерно так можно было бы охарактеризовать положение дел в зоне конфликта, однако я хотел бы выразить обеспокоенность и в связи с другим аспектом — например, крайне неблагоприятными условиями в сельском хозяйстве, связанными с засухой, обрушившейся на нашу землю. Здесь я хотел бы, чтобы вы мне поверили, что — выражаясь по-молдавски — это не «нытьё», как бывало не раз, когда одни с весны ходили с лозунгами и обещали невиданные успехи в сельском хозяйстве, чтобы ближе к осени начать «ныть». Нет, на этот раз речь идёт о засухе, охватившей всю Европу или, по крайней мере, европейскую часть бывшего советского пространства, что нас чрезвычайно беспокоит, особенно с точки зрения заготовки кормов на зиму. Надо сказать, однако, что исполнительная власть принимает необходимые меры для получения кредитов на закупку нужного продовольствия или других средств, связанных с этой областью, чтобы основательно подготовиться к холодному сезону. Ещё один предмет нашей обеспокоенности — довольно медленные темпы реформ, которые нужно проводить в народном хозяйстве. К сожалению, не удалось создать полную законодательную базу для их проведения, ещё не обсуждена и не утверждена программа приватизации, что сейчас тормозит продвижение реформ. Даже такое уже свершившееся явление, как либерализация цен прежде приватизации, показывает нам, что реформы начали не с того конца. И последний аспект — настроение населения. Хотя уровень его жизни упал и исполнительную власть за это критикуют, требуя ускорить решение проблем, я бы подчеркнул, что в большинстве своём население понимает трудности, через которые мы проходим, готово их ещё потерпеть, но требует конкретных ответов на вопросы: сколько ещё придётся терпеть, когда наступят лучшие времена, когда рынок насытится товарами широкого потребления, — что неизбежно привело бы к разрядке напряжённости. Имея, таким образом, поддержку населения, исполнительная власть, думаю, располагает необходимыми условиями для своей деятельности.
В.: Партии, политические движения, общественные деятели республики — и не только — квалифицируют подписание Соглашения с Россией либо как отсутствие политического чутья, либо как сознательную уступку более сильному противнику, который любой ценой стремится навязать свою волю. Что бы вы ответили на такие оценки?
О.: Считаю, что легко давать подобные оценки — и я не хотел бы никого обидеть, — когда лично не несёшь никакой ответственности за происходящее. Но надо сказать, что во время конфликта мы в Высшем совете безопасности, рассматривая каждое утро события минувшего дня, постоянно констатировали огромное число человеческих жертв, которые, как мы знаем, невосполнимы. И прошу читателей поверить мне, что пережить такие моменты очень тяжело. Мы всё время думали: до каких пор и почему мы должны это терпеть.
Идея Соглашения основана на пути, по которому пошли в Южной Осетии, то есть на Дагомысском соглашении, подписанном Шеварднадзе и Ельциным. Жестоко ошибаются, но, похоже, делают это сознательно, то есть намеренно, наши критики, которые выдвигают как довод против молдавско-российского Соглашения то, что «в Москве руководство Молдовы подписало вариант Соглашения, разработанный Кремлём». Этот тезис фигурирует и в недавнем Совместном заявлении Президиума Совета Демократической партии и Руководящего совета Экологической партии Молдовы. Вот почему я вынужден повторить известную вещь, но делаю это прежде всего для тех, кто, не имея других доводов, нарочно муссирует именно этот: проект Соглашения был разработан в Кишинёве экспертами Молдовы и России, затем обсуждён и одобрен строка за строкой и слово за словом на двух специальных заседаниях Высшего совета безопасности Республики Молдова в полном составе.
Не могу понять тех, кто утверждает, что речь идёт об отсутствии политического чутья. Более того. Хотел бы отметить, что многие даже неверно используют некоторые жизненные моменты. Например: известно, что в урегулировании того же конфликта в Южной Осетии участвовали и участвуют российские воинские части. Хотя, казалось бы, если конфликт происходит между Осетией и Грузией, присутствие российских войск было бы неуместно. И всё же Эдуард Шеварднадзе, искусный политик и дипломат, не нуждающийся в наших оценках, принял помощь России. Но вот в одной из телепередач корреспондент, побывавший в Грузии, заявил, что конфликт в Южной Осетии был урегулирован примерно так же, как и в Молдове, с той лишь разницей, что туда не приглашали российские войска. Неужели речь здесь идёт о чутье Шеварднадзе, сумевшего справиться с этой ситуацией без российских частей, как заявил корреспондент? Нет, потому что снова была запущена ложь. Ведь известно, что там находятся российские, грузинские, осетинские батальоны. Так что если по этому пути пошёл Эдуард Шеварднадзе, то тем более обоснованным было, думаю, и наше решение согласиться на урегулирование конфликта между молдаванами и русскими именно с помощью молдаван и с помощью русских. Это и легло в основу решений о способе урегулирования конфликта. Таким образом, речь здесь не идёт ни об отсутствии политического чутья, ни об уступках более сильному противнику. Речь идёт о договорённости, достигнутой двумя президентами, считающими себя демократами, с целью положить конец конфликту и добиться прекращения кровопролития, уносившего человеческие жизни. Это с одной стороны. С другой стороны, здесь есть и экономический аспект. Неплохо, думаю, что Россия взяла на себя расходы по содержанию своих миротворческих сил, ведь если бы, скажем, пришли силы ООН, все расходы пришлось бы нести нам. Есть, следовательно, и здесь аспект, который нужно отметить, хотя он и не определяющий. И ещё один аспект — неучастие вовлечённой в конфликт 14-й армии в урегулировании ситуации. Так что отвод 14-й армии в казармы вместе с началом переговоров между делегациями Молдовы и России о её статусе и графике ухода с территории республики показывает нам также, что поступили правильно. Сегодня в качестве сил разъединения у нас не 14-я армия, а специальные войска, своего рода «голубые каски», с определённым опытом обеспечения общественного порядка.
В.: Недавно министр иностранных дел Румынии Адриан Нэстасе выдвинул идею созыва новой встречи, где-то в середине августа, глав внешнеполитических ведомств четырёх стран — инициаторов переговоров о мирном урегулировании вооружённого конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова. Считаете ли вы, что такая встреча оживила бы четырёхсторонний механизм? И в связи с этим — каково ваше мнение о малом числе международных военных наблюдателей (по 5 от каждой из 4 стран?).
О.: Думаю, что любое политическое действие, любая встреча, имеющая целью урегулирование конфликта или — теперь — поддержание мира, оправданны. Поэтому и диалоги, телефонные переговоры министра иностранных дел Республики Молдова Николае Цыу с другими министрами иностранных дел оправданны и полезны. Тем более что, как вы знаете, даже в Соглашении мы сохранили механизм наблюдателей от четырёх стран. А малое число наблюдателей — по 5 от каждой — лишь начало, поскольку его можно будет увеличить по мере того, как войска разъединения будут выполнять свои функции. Мы будем настаивать и перед ООН, чтобы она прислала нам хотя бы небольшой контингент наблюдателей от этой организации. Полагаю, что такая встреча могла бы состояться, но, во всяком случае, не стоит считать, что четырёхсторонний институт не действует, потому что он продолжает свою деятельность. Мы от него не отказываемся, и неправы те, кто говорит, что Соглашение исключило румын, украинцев или других из процесса урегулирования. На том этапе, однако, мы сочли, что Соглашение — один из самых удачных способов обеспечить прекращение огня. И думаю, жизнь доказала его правильность.
В.: Приняв для Соглашения формулу «Приднестровский регион», Москва и Тирасполь, казалось, поддержали идею рассмотрения вопроса о статусе этой зоны в составе Республики Молдова, что означало тогда их отход от идеи независимой республики. Последние события показывают, однако, что тираспольские лидеры упорно продолжают увековечивать государственность этой полосы молдавской земли и даже расширять подвластную им территорию. Известен ряд недавних заявлений лидеров самопровозглашённой республики о том, что компромисс в смысле включения их приднестровской республики в Республику Молдова стал невозможным. Не означает ли такое положение, что Приднестровье потеряно и что даже рассмотрение статуса уже не спасло бы положение?
О.: Этот вопрос настолько же велик, насколько и важен. Считаю его ключевой проблемой для урегулирования ситуации в целом, для которого уже созданы мирные условия. И должен сказать, что инициатива рассмотрения статуса этой зоны принадлежит руководству нашей республики, Парламенту, парламентским комиссиям, она недавно рассматривалась и на заседании Высшего совета безопасности, а 13 августа по рекомендации Совета по тому же вопросу была вновь созвана Смешанная парламентская комиссия, в заседании которой я участвовал вместе с первым заместителем председателя Парламента г-ном Ионом Хадыркэ. На заседании я поставил вопрос об ускорении рассмотрения проблемы. Итак, инициатива принадлежит нам, я предлагаю продолжить её обсуждение, чтобы все члены Смешанной парламентской комиссии пришли участвовать в дебатах. Как известно, уже рассмотрены 3 таких проекта, мы остановились на проекте Комиссии по местному самоуправлению — значит, у нас есть основа для обсуждения. Между тем действительно в своих выступлениях, в различных интервью и заявлениях тираспольские лидеры показывают, что остаются на старых позициях. Они говорят о государственности, о создании собственных вооружённых сил, выдвигают руководству Молдовы всякого рода условия, скажем, даже для того, чтобы разрешить нам железнодорожное движение. На всё это я бы сказал, что мы имеем дело просто с несерьёзными партнёрами. Я абсолютно уверен — и эту уверенность подтверждает информация, поступающая к нам с левого берега Днестра, — что население не поддерживает упрямство названных лидеров. Более того, я хорошо знаю, что в большинстве своём тамошнее население хочет жить так, как жило до проявления сепаратистских амбиций. Уже говорилось, в том числе через ваше агентство, что Молдова разблокировала финансы для Приднестровья, что возобновлены экономические связи, что позволило оживить работу предприятий как на правом, так и на левом берегу Днестра. Это тоже доказательство того, что мы действуем в рамках единой и неделимой республики. Что касается термина «Приднестровский регион», поначалу действительно казалось, что определение этой зоны как зоны с особым, скажем, экономическим статусом может стать решением приднестровской проблемы. Здесь можно было бы вернуться и к предложениям г-на Василе Неделчука, председателя парламентской комиссии по внешним связям, относительно предоставления культурной автономии этническим общинам — украинской, русской и т. д., в том числе с их пропорциональным представительством в органах управления. Это тоже был бы вариант для обсуждения. Но чтобы начать рассмотрение вопроса, нужно отказаться от амбиций. Судя по всему, однако, тираспольские лидеры от них не отказались. Я хотел бы, чтобы население наконец это поняло, поэтому обращаюсь, в том числе через это интервью, к хозяйственным руководителям левого берега Днестра, чтобы они осознали, что это позор, что это большая ошибка, когда в мирное время, вместо того чтобы заниматься продвижением реформ, расширением сотрудничества с промышленно развитыми странами, установлением связей с деловыми людьми, тираспольские лидеры только и делают, что ищут, к чему бы придраться. Моё личное мнение — что вторая часть выполнения Соглашения, я имею в виду обсуждение статуса Приднестровского региона, ещё продлится. Но важно, что мы уже можем вести обсуждение в условиях мира, который нам удалось установить. Сейчас главное — восстановить экономические связи, а политическую часть — и я в этом твёрдо убеждён — мы решим только с помощью Парламента, которому предстоит принять окончательное решение.
В.: Обратимся в этих условиях к проблеме беженцев. Какой надёжный механизм мог бы дать этим обездоленным судьбой людям твёрдые гарантии, что они смогут вернуться к жизни в условиях безопасности и будут защищены от преследований?
О.: Мы должны исходить, действительно, из того, что проблема беженцев чрезвычайно остра и очень нас беспокоит. Сейчас тепло, есть овощи, фрукты, для беженцев созданы определённые условия. Но приближается дождливая осень, холодная зима, и мы заинтересованы в том, чтобы беженцы как можно скорее вернулись в свои дома. Как вы знаете, Правительство приняло обширное постановление о создании надлежащих условий для их возвращения в родные места. Есть и комиссии, занимающиеся проблемой беженцев. Совершенно верно, однако, что, помимо оказываемой им материальной и денежной помощи, помимо восстановления их жилья, людям нужно обеспечить такие условия, при которых они не боялись бы вернуться домой. Так, в Дубоссарах действуют два отдела национальной полиции, которые выполняют не функции, сходные с функциями миротворческих батальонов, а свои собственные. Мы возлагаем большие надежды на национальную полицию, вернувшуюся с позиций, которой предстоит включиться в борьбу с преступностью. Между прочим, совсем недавно я подписал указ о некоторых дополнительных мерах по борьбе с преступностью, что было бы реальным условием и для возвращения беженцев к местам проживания. В городе Бендеры также идёт сейчас эффективное взаимодействие национальной полиции с муниципальной милицией, что сокращает возможности преступников совершать кражи или иные наказуемые деяния.
В.: Пытаясь закрыть тему конфликта, — как вы оцениваете в итоге способ окончания войны? И исходя из некоторых настроений в нашем обществе — не считаете ли вы, что подписание Соглашения с Россией и неучастие других государств в процессе мирного урегулирования конфликта означало бы немедленную или более отдалённую уступку в ущерб независимости и целостности нашей республики? Или — даже более того — новое коленопреклонение Молдовы перед имперскими силами... после стольких человеческих жертв? И тут же — когда могло бы быть отменено чрезвычайное положение?
О.: Хотя я уже касался этого вопроса, добавил бы, что, подписывая Соглашение с Россией, я опирался на демократизм Ельцина, который является политической личностью и не желает очагов конфликта на пространстве бывшего Советского Союза. В то же время надо отметить, что и окружение Бориса Ельцина мыслит так же, как он, — я не имею здесь в виду правые силы, которые всё больше дают о себе знать сегодня в России. Но я понимаю суть поставленного вопроса, поэтому хочу сказать, что мы политики именно для того, чтобы уметь всегда держать всё в поле зрения и предвидеть некоторые негативные события. Считаю, что наши профильные министерства могли бы в нынешних условиях своевременно вносить высшему руководству республики различные предложения, рекомендации или решения, чтобы нам не оказаться на пороге коленопреклонения, как вы здесь выразились. Доказательством служит и наше давление с целью вывода воздушно-десантного полка из Кишинёва и 14-й армии, которое не отвергается, — нам лишь говорят, что такие действия должны проводиться в цивилизованных условиях. Думаю, ни в коем случае не может быть речи о коленопреклонении республики. Что касается дальнейшего развития событий в Приднестровском регионе, знаю, что появляются некоторые опасения по поводу возобновления конфликта, высказываются даже оценки, что это может произойти осенью. Думаю, что мы не допустим новой вспышки конфликта, хотя не исключены некоторые провокации с противной стороны. Мы постараемся, однако, не допустить этого, сохранить достигнутое. А относительно чрезвычайного положения я бы сказал, что с возвращением личного состава полиции к местам дислокации можно было бы рассмотреть возможность его отмены. Высший совет безопасности намерен рассмотреть этот вопрос на ближайшем заседании, но не раньше, чем заслушает обстоятельный отчёт Смешанной комиссии по урегулированию конфликта, разъединению сил, разоружению.
В.: Лица из руководства нового Правительства заявили, что первоочередная задача республиканской исполнительной власти — подписание в течение августа экономических соглашений с государствами — членами СНГ, с другими государствами. Прежде, при постоянном подчёркивании того, что Молдова интегрирована с Востоком, заявлялась и необходимость активизировать поиски экономического сотрудничества с Западом. Следует ли понимать, что здесь как-то сменились приоритеты?
О.: Думаю, нет. Эти приоритеты были провозглашены с самого начала, сразу после обретения независимости. Всегда говорилось, что нужно сохранять связи с Востоком, поскольку мы действительно интегрированы с ним, но вместе с тем мы не сможем продвинуться, если не модернизируем экономику, чего можно добиться путём интеграции с Западом, привлечения капиталовложений и деловых людей. Нужно активизировать работу по подписанию соглашений не только со странами СНГ, но и с западными. Но на нынешнем фоне — я имею в виду связи со странами СНГ — можно было бы сказать, что сегодня именно переориентация на Запад, с учётом потребностей модернизации, является приоритетом.
В.: На первом заседании новоизбранного Правительства вы заявили, что не снимаете с себя ответственности за «крайне тяжёлое положение» в республике. В чём вы видите свою долю вины?
О.: Ясно, что Президент причастен ко всем сторонам общественно-политической и экономической жизни страны, но прежде всего я счёл бы недостатком то, что не удалось добиться более быстрого и последовательного проведения реформ, что не были предъявлены должные требования к прежнему правительству, что не был избран более радикальный, более революционный путь в преобразовании общества. Остались, к сожалению, на уровне прощупывания, а нужно было больше смелости. Самое большое упущение, о котором я чрезвычайно сожалею, — что я не был настойчив в продвижении приватизации. Здесь требовались и неординарные меры. Даже если Департамент приватизации подчиняется Парламенту, всё равно следовало требовать законодательных норм, полной правовой базы для приватизации, поскольку сегодня мы оказались перед процессом стихийной, хаотичной приватизации. Было бы очень хорошо, если бы мы к сегодняшнему дню приватизировали хотя бы торговлю или жильё. Есть и другие аспекты, в которых я вижу недостатки со стороны президентства. Поэтому на заседании Правительства я выступил с искренней самокритикой и не отказываюсь от неё, хочу лишь, чтобы вместе с недавно избранным Правительством мы дали новый импульс приватизации, экономическим реформам в целом.
В.: На встрече с членами Научно-промышленного совета при Президенте вы заявили, что «народ поддержит тот строй, который обеспечит ему хлеб насущный». Что конкретно вы имели в виду как в политическом, так и в экономическом плане?
О.: Я имел в виду хорошо известную вещь — что экономика всегда лежит в основе политики. На том заседании, проходившем после окончания войны, я с большим удовлетворением встретился с производственниками, которые являются подлинными хозяйственными личностями и которые изложили тогда все свои проблемы и боли. Я понял, что нужно идти им навстречу, что нужно непременно добиться применения законов, указов, решать некоторые проблемы на ходу, твёрдо проводить принципы рыночной экономики, как можно скорее наполнить рынок товарами широкого потребления. Мы договорились быть более гибкими, как это делается во всём цивилизованном мире, где действует рыночная экономика. Если будем так работать, значит, обеспечим рынок всем. Вы знаете, вероятно, что у нас сейчас есть запасы промышленных товаров и продовольствия на 10 миллиардов рублей. Однако никто их не разблокирует. А нужно их разблокировать, принять идею снижения цен, не видя в этом трагедии, отказаться, может быть, иногда и от намерения любой ценой получить 20 процентов прибыли на торговые издержки. Эта ситуация формирует политику цен, производителя, потребителя, экономическую политику, которая, следовательно, и образует систему. Когда люди будут обеспечены всем необходимым, будут честны и руководители всех рангов, у нас будет здоровая система. К сожалению, у нас много недовольства, я констатирую это и по встречам с трудовыми коллективами, как, например, недавняя встреча в Национальном институте виноградарства. Я заявил там, что множество проблем можно было давно решить, что люди должны быть самостоятельными и хозяевами в своей отрасли, лишь бы обеспечивали её рентабельность и перечисляли необходимые отчисления в бюджет. Но столь же верно и то, что на стартовом этапе учреждения и предприятия нуждаются в поддержке, чтобы затем получить от них большие отчисления в бюджет. Вот для учёных эта интенсивная деятельность и была бы хлебом насущным.
В.: В уже упомянутом интервью министр иностранных дел Румынии Адриан Нэстасе заявил относительно экономической поддержки Молдовы Румынией: «...не думаю, что наше Правительство не сделало бы всё возможное, чтобы ответить на такое требование, если бы действительно возникла такая ситуация». Обращалась ли Молдова к Румынии за помощью в полном объёме с целью экономической интеграции и оздоровления общего положения у нас и считаете ли вы, что наш народ мог бы — в том числе вследствие этого — преодолеть чувство румынофобии, о котором говорят?
О.: Сожалею о чувстве румынофобии, которое ещё существует в нашей республике. Это явление, с которым надо бороться, потому что между двумя сестринскими странами не должно быть такого чувства, как румынофобия. А что касается экономической поддержки, Молдова должна использовать все возможности: как связи с Румынией — и вы знаете, что мы придаём этому сотрудничеству особое, первостепенное, приоритетное значение, речь идёт о создании совместных предприятий, свободных экономических зон на границе, и всё это должно найти отражение в документах, которые будут подписаны на этой неделе в Бухаресте премьер-министрами и министрами, — так и связи с другими странами. Должен сказать, вместе с тем, что не стоит противопоставлять сотрудничество с Румынией сотрудничеству со странами СНГ. Известно, что Румыния закупает определённое сырьё в России, например нефть, газ, так будем же добры и мы искать его там, где ещё можем его приобрести. Да, мы были бы рады получать поставки из Ирана. Чрезвычайный и полномочный посол Ирана, недавно вручивший мне верительные грамоты, заявил мне, что Иран готов поставлять нам нефть, газ и что, если Молдова пожелает, она может присоединиться к проекту, который разрабатывают Иран, Азербайджан и Украина. То есть чтобы в будущем получать нефть из того же трубопровода. Но до тех пор нам нужно существовать, и если румынские министры ищут нефть в Москве, почему бы и нам не искать её там же? Итак, повторяю, на фоне нынешних связей Молдовы с разными странами её интеграция в Запад приоритетна, и здесь имеется в виду прежде всего интеграция с Румынией и через Румынию.
В.: Высказывались многочисленные оценки в том смысле, что вступление Республики Молдова в СНГ может прямо затронуть её только что обретённую независимость. Что вы можете сказать об этом мнении? Мы знаем, что в конечном счёте решает Парламент, но вы как Президент страны — хотите вы или не хотите этого вступления?
О.: Я не был бы столь категоричен, как те, кто делает такие заявления. Было бы хорошо, чтобы у Республики Молдова как можно скорее были двусторонние соглашения со странами СНГ по горизонтали. Нужно понимать, однако, что многие из этих связей не могут иметь чисто двусторонний характер, поскольку охватывают несколько сторон, возьмём, например, воздушное сообщение, транснациональные трубопроводы, пересекающие территории разных стран. Думаю, что с этой точки зрения требуется координация, то есть, пока мы не интегрируемся в Запад или в Сообщество причерноморских стран, не было бы ничего плохого, если бы Молдова была членом СНГ. Не вижу в этом абсолютно ничего плохого. Мы, между прочим, очень осторожны. Мы не присоединяемся к военным сообществам, не находимся под общим стратегическим зонтиком, не участвуем в Объединённых вооружённых силах, то есть у нас отношения в СНГ лишь в экономическом аспекте. Верно, что в конечном счёте этот вопрос решит Парламент, а в случае, если вступления в СНГ не будет, начиная со следующей встречи Республика Молдова будет иметь статус наблюдателя. Было бы хорошо, с другой стороны, чтобы, когда мы говорим об участии или неучастии Молдовы в СНГ, было известно, что наша республика могла бы вступить в Содружество Независимых Государств лишь с оговоркой о праве покинуть его в любой момент, то есть когда захочет.
В.: И последний вопрос: когда, по-вашему, мог бы быть подписан Договор о братстве с Румынией?
О.: Пока не мог бы сказать ничего конкретного. Эксперты сейчас работают над проектом. Думаю, что рассмотрение возможности подписания такого договора станет реальным после выборов в Румынии.
— Господин Президент, благодарим вас за это интервью и надеемся вскоре снова встретиться, в условиях надёжного и прочного мира, чтобы обсудить перемены, которых мы все ждём в нашем обществе.
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 18 августа 1992, стр. 1, колонки —.
