— Уважаемый г-н посол, что вы можете сказать в свете последних событий в Приднестровье об усилиях по мирному урегулированию конфликта?
— Как бы ни шли переговоры, где бы ни велись беседы и встречаются ли два, три или четыре министра иностранных дел, проблема по сути остаётся той же. Мирное урегулирование конфликта на берегах Днестра предполагает первое и непременное условие: вывод 14-й армии из зоны. Это нелегко, непросто, если учесть особенности этой армии, задуманной как чрезвычайно мобильные силы вмешательства бывшего Советского Союза, ныне находящиеся в подчинении России. 14-я армия с самого начала была вовлечена в конфликт, даже если Яковлев и Неткачёв этого не признавали. Она оказывала поддержку сепаратистам, терпела казаков, а затем открыто вмешалась с тяжёлой боевой техникой на стороне смирновцев. Всякий раз, когда речь заходит об этой армии, забывают главное: это иностранная армия на территории суверенного и независимого государства — Республики Молдова, армия, совершающая непростительную агрессию. Вначале, когда встал вопрос о выводе советских воинских частей из нашей республики и других стран, отделившихся от бывшего СССР, — стран Балтии, например, — мы были очень понимающими. Мы понимали, что уход военных и их семей требует больших усилий, рабочих мест, квартир, расходов. Поэтому мы считали, что и в этом вопросе нужно проявлять такт и терпение. Но 14-я армия не только не готовилась к уходу, но и вмешалась в поддержку русскоязычных сепаратистов.
Общественность должна знать, что не Молдова на кого-то напала, а она сама — объект агрессии. В российской прессе подняли большой шум вокруг так называемого «объявления войны» президентом Снегуром. Это тенденциозное, фантастическое толкование, потому что наш президент сказал совсем другое. И потом, у Молдовы и собственной армии-то не было. Но такие спекуляции только будоражат умы.
— Считаете ли вы, что, как только 14-я армия уйдёт, сепаратисты, лишившись опоры, и вопрос прояснится? Признают ли они суверенитет Молдовы или будут упорствовать в иррациональной политике отделения левобережных районов Днестра от тела Молдовы? Будет ли кишинёвское руководство вести переговоры с сепаратистами или будет рассматривать вопрос как антиконституционный и приведёт их к порядку?
— Вы сказали, что это антиконституционный вопрос. Не думаю, что с уходом 14-й армии эту ситуацию следует решать лишь административными методами, потому что ситуация уже создана и мы должны её учитывать. Нужно привести дело к конституционной норме. Мы обязаны это сделать, и тогда надо посмотреть, как поступить, чтобы не вызвать нового противодействия в Приднестровье. Но условие номер один для разрешения ситуации — вывод 14-й армии. А потом договоримся между собой, как это сделать: будет ли это зона с большей свободой или что-то иное — посмотрим. Можем сделать что угодно в пределах Конституции и законов республики. Но не станем делать другую Конституцию, как для другой страны.
— Может быть, действительно в эйфории от успеха — обретения суверенитета, государственного языка и независимости, и потому, что Молдова за 2—3 года получила то, о чём ещё недавно и мечтать не могла, — были допущены и некоторые ошибки. И одна из них — если не определённое безразличие, то, может быть, непонимание специфики проблем населения левобережья Днестра. Речь идёт и о румынском населении, и о других жителях зоны, осевших там со временем, привезённых политикой имперского центра. Отсюда всё-таки нужно исходить. Но как?
— Признавая некоторые ошибки, которые были возможны, мы не должны, однако, ставить себя выше тех проблем, которые были созданы тираспольцами. То есть мы понимаем, что, действительно, ошибки, может быть, были. Это было неизбежно. Но пусть это признание не заслоняет причин, приведших к ситуации, спровоцированной сепаратистами и подпитываемой определёнными кругами. Вспомните о казаках, о манифестациях в Москве перед представительством Республики Молдова, о тех, кто брал оружие со складов 14-й армии. Мы никому не давали в руки оружия. Нам и неоткуда было. Это наших полицейских избивали, убивали. Они были законными представителями суверенного государства. Есть вещи, которые должны быть совершенно ясны: не будем сейчас искать ошибки там, где их нет, и пусть они не отвлекают внимания от природы конфликта. Нас опять будут несправедливо обвинять, а те, кто разжёг конфликт, этим воспользуются. Мы как честные люди признаём, что были некоторые ошибки, но это не значит, что сепаратисты были правы и мы же должны просить у них прощения. Не так ли?
— По сути, сепаратисты размахивают этой «опасностью» объединения Молдовы с Румынией и будоражат русское или русскоязычное население, которому прививают страх, будто ему предстоит подчинённый статус дискриминируемого меньшинства. Я думаю, что эта румынофобия — поддерживаемая установка, своего рода пугало, призванное будоражить умы и отвлекать внимание от реальных проблем — реформы, демократизации, создания новых структур.
— Видите ли, я думаю, что никто не должен браться устанавливать срок. Когда произойдёт Объединение? Не знаю, сможет ли кто-нибудь хотя бы приблизительно сказать, когда состоится Объединение. Будет ли это через год или, может быть, через несколько лет. Не это должно нас сейчас заботить. Мы исходим из реальности. Сейчас у нас очень много дел, которые надо делать вместе, и Румынии, и Молдове. Нам следовало бы интегрироваться в экономическом плане, как можно больше в культурном, во всех областях, собственно. И наша задача — решить вопросы, без которых на определённом этапе нельзя думать о другом. Если мы сейчас перепрыгнем через этапы и будем жить лишь эмоциями и захотим провозгласить объединение, не сделав определённых необходимых шагов, прежде чем пройти определённый […]
Источник: Молдова Суверанэ, № 99 (17969), 16 июля 1992, стр. 1, колонки —.
