— Эй, Арнаут, ты трус? — спросил прошлой осенью председатель колхоза участкового милиционера, равнодушно поглаживая огромное брюхо.
Милиционер нахмурил густые брови юнца с пушком на подбородке и, не говоря ни слова, расстегнул кобуру на бедре, достал револьвер и демонстративно положил его на стол с видом прожжённого, тёртого плута.
— Ага! — утвердительно кивнул Илие Узун, который за долгую жизнь председателя нескольких хозяйств видывал-перевидывал людей «с положением!» — Там, на дамбах у леса...
— В колхозном саду, — поправил его Арнаут.
— Э-э-э, да, в колхозном саду пасутся...
— Портят, калечат молодой сад, — снова вмешался с поправкой Арнаут.
— Именно так, калечат десятки гектаров сада какие-то быки, принадлежащие Иону Гуске из Слободзеи...
— Какие-то бесхозные быки, — заключил милиционер, грозно поглаживая бородку с пушком, и, не дожидаясь полного инструктажа, сунул револьвер в кобуру и вышел на улицу.
На улице его ждали «КамАЗ» и группа «активистов» из села Кременчуг, поскольку действие разворачивалось в этом селе.
— Шустрый парень! — сказал про себя Илие Узун, с удовлетворением глядя в окно вслед грузовику, отправившемуся «на задание». — Не на дамбах, а в саду... не пасутся, а калечат сад... не принадлежат Иону Гуске, а бесхозные... Молодец, Арнаут, случись что — мы ни при чём: давно уже стадо бесхозных быков калечит «сад», — подытожил председатель «остроумную» беседу с участковым...
На следующий день тираспольчане не могли нахвалиться Игорем Смирновым: заботится о людях, привёз им мясо, да какое мясо — такого не видели ни Лондон, ни Париж, одна вырезка, — и желали ему здоровья и долгих лет у руля молодой приднестровской молдавской советской социалистической республики. А Ион Гуска тем временем бил тревогу во всех инстанциях — в милиции, прокуратуре, средствах массовой информации и даже у самого Смирнова: «Помогите, люди добрые, Узун и Арнаут средь бела дня угнали у меня десять быков (больше пяти тонн мяса) и сдали их на тираспольскую бойню в счёт плана колхоза «Кременчуг», план они перевыполнили, а я остался без средств к существованию!»
— Успокойся и выбирай выражения, а то недовольного Бог лишает своего дара! — ответили ему в тираспольской полиции, у Смирнова и в других местах.
Но Гуска не мог успокоиться: выращивание быков — его единственное занятие, источник существования его и его семьи. Кроме того, у него были ещё обязательства перед колхозом, у которого он взял телят на откорм. Как он рассчитается с колхозом?
— Успокойся, вшивый молдаван, а то получишь пулю в лоб, — сказал ему на днях и Арнаут, встретив его в Кременчуге.
— Ничего другого от вора и не жди! — отрезал Гуска и хотел пойти своей дорогой.
— Стой, стой, застрелю, негодяй! — рассвирепел Арнаут и схватил его за одежду.
В разорванной одежде он едва вырвался из рук «человека закона» и пешком отправился домой. Удручённый беззакониями, творящимися в Приднестровье, но и радуясь, что вырвался из лап милиционера, он с облегчением вздохнул: вот перейдёт дамбу — и дома.
— Руки вверх, сдать оружие! — раздался тот же писклявый голос Арнаута, который вместе с группой «помощников» милиции поджидал его прямо у дома...
Через полчаса Гуска в наручниках на заломленных за спину руках уже сидел в камере с решёткой в подвале тираспольской милиции. Его продержали до позднего вечера и отпустили с условием, что на следующий день в 10 часов он снова явится в милицию. Он явился, но здесь его никто не ждал. Значит, то, что случилось с Гуской, было гнусной попыткой Арнаута запугать его, чтобы он забрал из городской прокуратуры дело, возбуждённое против Узуна и Арнаута. Приём, известный в Тирасполе, где все законные правоохранительные органы были распущены и созданы другие — акт, противоречащий Конституции Республики Молдова. Какой справедливости можно ждать от незаконных органов?
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 21 января 1992, стр. 3, колонки —.
