Спектр мнений о причинах развития положения в зоне военного конфликта Республики Молдова чрезвычайно широк и разнообразен и, к сожалению, содержит очень мало жизнеспособных решений. Идея разъединения сил, у которой, похоже, больше всего сторонников, была бы решением, но таким, которое, во-первых, ничего бы не «решило», а во-вторых, представляет собой лишь отдаление вооружённых сил, точнее тяжёлого вооружения, тогда как на позициях остаются легковооружённые бойцы, которые всегда могут ввязаться в стычки, что непосредственно приведёт рано или поздно, с санкции официальных инстанций или без неё, к возвращению на позиции отведённой тяжёлой техники. Идея переговоров с Россией с возможностью принятия ею планов, ущемляющих её интересы (а на самом деле ущемляющих ли?), — иллюзия, пока не будут удовлетворены её условия. Не желания, не предложения, не пожелания, а именно условия. И одно из этих условий — признание кишинёвскими властями независимости и статуса автономного субъекта образования, возникшего в результате манипуляций Москвы и именуемого Приднестровской Молдавской Республикой. Приняв во имя мира (какой может быть такой мир, увидеть нетрудно) подобное условие, кишинёвская сторона, вопреки видимости, признает не столько федерализацию, сколько то, что её подлинное влияние кончается у Варницы и у Днестра. Будет ли это источником постоянной напряжённости с администрацией противной стороны, которая никогда не проявляла ни малейшего уважения к противной стороне? Нетрудно угадать ответ. Но тогда добавятся ещё два фактора, от которых пока, парадоксальным образом, абстрагируются. Будет ли бесконечно терпеть, бесконечно допускать румынское население правобережья Днестра, чтобы его втягивали в действия, постоянно обрекающие его на страдания, нищету и прежде всего на бессмысленную дань кровью? И другой — международный фактор. Найдётся ли много иностранцев из руководства соответствующих государств, которые станут вести переговоры с «неким государством», с его представителями, не имеющими полного и безусловного контроля над образованием, которым они якобы руководят? И здесь мы хотели бы обратить внимание на одно крайне опасное явление, которое по ассоциации назвали бы дипломатическим миоритизмом. Поскольку мы действительно нуждаемся в поддержке — в массированной поддержке и прежде всего из-за рубежа, — мы относимся к любому жесту, любому знаку такого рода с большой, зачастую очень большой долей надежды, которая в конце концов оказывается тщетной, а позиция иностранцев, в которую было вложено столько уверенности, оборачивается то простой дипломатической вежливостью, то ни к чему не обязывающим обещанием. Помните ситуации с разными представителями США, которые в один и тот же день обещали поддержку Молдове и в тот же день или самое позднее на следующий заверяли Россию, что она получит обещанный миллиард долларов? Не будем забывать, что поправка Пресслера, принятая Сенатом Конгресса США 1 июля сего года, при всей важности этого жеста, — всего лишь резолюция, призывающая исполнительную власть США «всеми средствами побуждать российское правительство вывести 14-ю армию». А известно, что нынешнее, как, впрочем, и прежние правительства в Москве, очень неохотно поддаётся уговорам от чего-либо отказаться. Тем более что основная масса этой армии уже фактически перешла в военные формирования приднестровской республики — разумеется, вместе со знаменитыми танками Т-80 с газотурбинным двигателем, считающимися секретным оружием, с огромным складом современного оружия в Колбасне...
Надеются, что будет достигнуто разъединение, разрядка конфликта. Надежда основывается прежде всего на обещании Президента Ельцина, на неоднократно принимавшихся Президентом Снегуром обязательствах мирного урегулирования. Но способствует ли осуществлению этих желаний реальное положение, соотношение сил в парламенте, в некоторых государственных структурах и прежде всего в тех, что непосредственно вовлечены в конфликт, в России? Согласятся ли тираспольские структуры на статус стороны, подчинённой кишинёвским властям, после того как они только и делали, что противостояли им самым жёстким и агрессивным образом? Крайне трудно утверждать что-либо с уверенностью. Подполковник А. К., кадровый военный с 25-летним стажем, находящийся на Кошницком плацдарме, на днях высказал, не претендуя на абсолютную истину, следующее мнение: «У нас есть срок десять дней, чтобы закончить войну и добиться победы. Если в этот срок мы не атакуем, не расчленим их группировку из преступников, выпущенных из тюрем и брошенных на позиции, потом победа станет невозможной, потому что соотношение сил изменится не в нашу пользу».
Мы не атаковали. До истечения срока осталось несколько дней. Сейчас, через три дня после решения о прекращении огня и отводе тяжёлой техники, в Бендерах гвардейцы продолжают атаковать из всех видов штурмового оружия, по всей линии фронта тираспольская сторона игнорирует распоряжение об отводе согласованных средств. К чему приведёт использование для разъединения российских войск, которые, по сути, представляют сторону-агрессора? Опыт Нагорного Карабаха и других регионов свидетельствует, что ни к чему хорошему в смысле справедливого умиротворения это не привело. Не будем забывать и о том, что всё происходит на фоне чрезвычайно быстрых процессов реванша консервативных и проимперских сил в Москве и подавления немногих по-настоящему демократических элементов. Мы самым естественным образом порадовались бы, если бы удалось достичь реального и быстрого умиротворения. Только всякий подлинный и прочный мир, чтобы быть таковым, должен отвечать по меньшей мере двум условиям: быть достойным и окончательно исключать факторы, способные его нарушить. Достигнутые соглашения, к сожалению, не гарантируют ни того, ни другого. Вот почему нужно внимательно взвесить, что нам выгоднее: мир с периодической войной или война с прочным миром. Не будем забывать, что наш враг — не русские, украинцы, манкурты с той стороны, а шовинистические элементы, жаждущие восстановить империю террора, которые никак не могут принять ни диалога, ни уважения к чьему-либо выбору свободы. Определённые манёвры — да. Но это будут естественные манёвры хищного зверя, который то отступает, то наступает, чтобы в итоге найти оптимальную позицию и момент для последнего прыжка... Вопросительные знаки. Много вопросительных знаков. Но и несомненная необходимость быть предельно внимательными. Ставка слишком высока: это наше будущее...
Источник: Молдова Суверанэ, № 99 (17969), 16 июля 1992, стр. 1, колонки —.
