[9] июня, в день, когда бы[ло] принято решение Парла[м]ента о прекращении ог[н]я, исполнилось ровно [с]то дней с того враждебного 2 мар[т]а. Дней, которые унесли с [со]бой сотни человеческих жизней, ост[ав]ив на земле сотни и тысячи искалеченных душ, дома в руи[н]ах, незасеянные поля...
9 июня в 19.00, после того как был отдан приказ о прекращении огня, сепаратисты начали стрелять по Кочиерскому плацдарму.
Я был очевидцем этих грубых нарушений. С 19.00 до 19.10 на территорию штаба частей в Кочиерах упали три мины, тяжело ранив полицейских Василе Згырчу и Андрея Мыгеева. Затем последовал огонь из всех видов оружия. 10 июня в 23.00 гвардейцы выдвинули на позиции два танка, возле села Гояны приземлились 8 военных вертолётов. Всего до 5.45 11 июня противник нарушил тишину 34 раза. Защитники плацдарма на эти провокации не ответили.
Всё больше коренных жителей Кочиер, Коржова, Рог остаются без крова. Всё сильнее натянуты нервы всех, кто вовлечён в конфликт, но особенно людей, оказавшихся на улице, оторванных от своих домов и повседневных забот.
1. Или победим, или умрём
По вечерам на углу улицы неподалёку от берега Днестра собираются мужчины. Здесь, в Моловате, как и в Кочиерах, остались в основном одни мужчины. Время от времени на улицах появляется и какая-нибудь старуха, которая то ли потому, что ей некуда идти, то ли потому, что ей уже нечего терять, решила остаться дома, сказав себе: будь что будет...
И в тот вечер, как обычно, мужчины пришли на этот угол улицы. Одни сидели на стульях, другие — на корточках. Мы молча поздоровались. Чуть в стороне стоял, скрестив руки на груди, мужчина средних лет с осунувшимся лицом. Он тоже улыбался редким шуткам соседей, тоже вставлял словечко. Но держался явно особняком. Ни с кем не поздоровался за руку. Позже я узнал, отчего так грустен его взгляд. Его зовут Думитру Опря. Несколько дней назад у него убили сына. Мальчика 14 лет. Он эвакуировался из села вместе с матерью и младшими братишками. Они уже переправились на пароме на другой берег, в Старую Моловату. Как раз тогда, когда паром атаковали гвардейцы. Уцелели. Беда настигла их тогда, когда они уже не ждали ничего плохого, когда считали себя вне опасности. Ракеты смирновских палачей ударили по автобусу с женщинами и детьми, который на несколько минут остановился перед примэрией Старой Моловаты. Это уже известный случай, когда погибла и беременная женщина. Тоже из Моловаты. В тот день сын Думитру очень не хотел уезжать из дома...
Со стороны Кочиер периодически доносятся выстрелы. Мои собеседники напрягают слух.
— Из миномёта ударили, — высказывает своё мнение один.
— А это «Алазань».
— Опять из «рогатки» палят...
«Рогаткой» здесь называют автомат. Наверное, потому, что по сравнению с пушечным грохотом автоматная стрельба кажется пустяком. Это шутка, конечно. Грустная шутка.
Я смотрю в глаза этих мужчин и на первый взгляд не замечаю ничего особенного. Взгляды как взгляды. Слова как слова. Даже шутят иногда, и над шутками смеются. Но смех этот сухой, будто вымученный. О чём бы ни говорили, разговор снова возвращается к нашей общей беде.
Андрей Мошняга кажется веселее остальных. Сегодня, после трёх недель ожидания, он наконец узнал, куда бежали жена и ребёнок. Они аж в Дондюшанах, у родственников. Добрались благополучно. Но не могли передать ему никакой весточки, потому что вести доходят до села ох как трудно.
Однако и его веселье быстро сменяется тоской. Тяжела жизнь без жён. Когда был мир, мужчины сбегали на этот угол улицы, чтобы отдохнуть от их ворчания. Теперь, когда им приходится самим готовить себе еду, стирать рубашки, ходить на прополку, ох как они по ним скучают.
Днём мужчины ходят на поля местного колхоза. Собственно, от полей осталось одно название. Около 100 гектаров. Остальные угодья — в руках сепаратистов, за Рогами. 1200 гектаров тоскуют по хозяевам. 150 гектаров пшеницы, 100 — сада, 35 гектаров люцерны заминированы. Те, кто их минировал, говорят, уже не на своих позициях. Их перевели в другое место. И теперь никто не в состоянии разминировать эти поля.
Тяжело ожидание. Напряжена тишина.
Сколько ещё так будет продолжаться, спрашивают мужчины села. Что делает Парламент? Почему нам не дают оружия? Пора уже покончить с этим. Или избавимся от негодяев, или умрём...
Кочиеры — Моловата.
Источник: Молдова Суверанэ, № 83 (17953), 18 июня 1992, стр. 8, колонки —.
