PPresa 90-92Газетный архивНазад к 17 апреля 1992
Поиск по архиву⌘K
Гласул№ 16 (88) · Стр. 1 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «По ту сторону фронта»

Что вы хотите сделать?

По ту сторону фронта

От Вирджил Загаевский

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Туда не доходят журналисты, группы визитёров-инспекторов, местных или иностранных, туда не доходят согласительные комиссии. Неужели целые сёла преданы забвению? Вести приходят к нам только с беженцами. Страшные вести из-за линии фронта...

Анишоара (впрочем, все имена я изменил по просьбе собеседников — шаткая гарантия безопасности), — итак, Анишоара, которая в свои пять лет знает, что «эта труба стреляет автоматически», — о гранатомёте, установленном гвардейцами у угла дома её родителей в Коржове, — просыпается однажды утром по-детски счастливая со словами: «Всё, этой ночью больше не стреляли!». Малышка не поняла, что она уже в Кишинёве, в семье родственников... Учит столичных двоюродных братьев играть в войну: «Ты казак, тра-та-та! — я тебя убила!».

Марию П., отправившуюся с детьми в Кишинёв, остановили на берегу Днестра. Что ей теперь делать: спасать детей, подальше от этой проклятой земли, или вернуться домой? Весть застала её на мосту — убит её отец...

Не смогла похоронить отца и Нина С., на которую тоже «охотились» гвардейцы. В мирное время она была учительницей, а таких людей смирновцы не выносят и не прощают.

Палачи ходят по селу со списками и фотографиями учителей, тех, кто так или иначе проявил себя как румын, — просто за то, что они румыны! Фотографии берут из личных дел в отделах кадров по месту работы, в паспортных столах и т. д. — и забирают ни в чём не повинных людей в любое время, находят их в сараях или погребах, где они прячутся.

Николае М. «арестовали» в похоронной процессии, по дороге на кладбище; он так и не похоронил родственника, убитого казаками. О его судьбе ничего не известно...

Только на прошлой неделе Коржова похоронила шестерых сельчан, ещё несколько пропали без вести.

Из пропавших через несколько дней находят осквернённые трупы, с обожжёнными волосами, без зубов и ногтей, с переломанными костями...

Голгофа день за днём невыносима. Люди хотят бежать, но и этого не могут. Стаи вооружённых гвардейцев останавливают их угрозой: «мужчин заберём, а женщин — камень на шею и в Днестр». Изредка отпускают, но с другой угрозой: «В ваших домах будут жить казаки, вас мы всё равно выгоним».

И ежедневно — поток геббельсовской пропаганды, всё представляется наоборот: полиция и фронтисты-добровольцы убивают людей, поджигают дома, минируют дороги, тропинки, сады... Будто Елена Д. сама взорвала свой дом вместе с мужем, чтобы недавно удочерённая Сэндуца снова осталась сиротой...

Трое коржовцев, которые рассказывают мне все эти факты (они только что прибыли «оттуда»; задержись они дома ещё на четверть часа, не добрались бы до Кишинёва — смирновская «инквизиция» как раз пустилась за ними), повторяют просьбу не публиковать подробностей их рассказов, имён, конкретных дат, даже о погибших — по сказанному могут узнать носителя информации и преследовать если не его, то его близких.

«Здесь мы не можем оставаться бесконечно, нам и стыдно сидеть у кого-то на шее, жить на подачки. Куда уйти, кто тебя ждёт? Весна проходит, земля остаётся необработанной, хозяйства опустошены, на что мы будем жить в будущем году?

Казаки говорят нам: «Война всё спишет», а мы то немногое, что у нас есть, наживали всю жизнь, надо же и детям что-то оставить!

А здесь нам говорят: «Идите домой». Но как — на верную смерть?

Мы просились остаться добровольцами в Кошнице — нам не разрешили. Просили дать оружие — не дали, мол, нет... Нам говорят, что достигнуто соглашение о прекращении огня. Да, на передовой не стреляют (вроде немного стихло), а мы — по ту сторону от неё. Гвардейцы и казаки перебрались в сёла, такие как Коржова. Террор и настоящая война обрушились на гражданских, безоружных сельчан.

После президентского Указа, стольких согласительных комиссий мы думали, что за неделю наведут порядок, но... Теперь оружие, отобранное у казаков, складируют под рукой у сепаратистов, чтобы они могли снова его взять, когда им вздумается.

Люди там, у нас, говорят, что если Молдова не может управлять Приднестровьем, пусть отдаст его Украине. Пусть откажется от него, раз не может освободить от нехристей, — может, тогда наступит мир. Последние два месяца стало тяжелее, но мы живём в этой Голгофе уже два с половиной года!

Понимаем, Молдова не была готова противостоять такому давлению, врагов много, и они злы; но зачем мы вступили в ООН, СБСЕ, почему всё равно остаёмся одни?»

Усталые, коржовцы уходят. На прощание мы благодарим друг друга, изображая какой-то оптимизм.

Мне нечем было им помочь, кроме как выслушать.

Источник: Гласул, № 16 (88), 17 апреля 1992, стр. 1, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «По ту сторону фронта». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.1