PPresa 90-92Газетный архивНазад к 14 апреля 1992
Поиск по архиву⌘K
Цара№ 16 (86) · Стр. 2 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Что ты делаешь, Мать-Страна, для своих сыновей в окопах?»

Что вы хотите сделать?

Что ты делаешь, Мать-Страна, для своих сыновей в окопах?

От Георге Гаврилэ Копил, Кочиеры — Кошница, 8 апреля 1992 года

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Слышишь, мать из Бухареста, здесь, на берегах Днестра, сыны румынского народа, платя своей жизнью, защищают жизнь твоих сыновей. Что ты сделала, любимая Мать, для тех, кто в окопах?

Холодно. Едва мы вошли на передовую с группой представителей Христианско-демократического народного фронта, привёзшей одежду и продовольствие для полицейских и добровольцев, как в румынскую оборонительную позицию въехал малотоннажный грузовик с белым флагом. Я не придал этому значения, думая, что это часть неписаного правила, по которому его оставляют в покое огневые точки обоих лагерей. У нас есть друзья среди бойцов. Мы пожали друг другу руки и молча обнялись. Мы все знали почему: прошёл ещё один день, и мы снова были все вместе. Вокруг меня — воины из великого войска страны, здесь, на востоке страны, со времён Децебала и Штефана Великого и до сегодня и во веки веков. Как спят младенцы румынского народа в Марамуреше и Банате? А в долинах Карпат? Матери проливают над ними росу колыбельной. И в Кишинёве, и в Яссах. Только на рубежах воины страны стоят на страже ценой своей жизни. Понимаете ли вы, матери и отцы, что покой младенцев в колыбелях и ваших парней обязан стенам из живых тел, воздвигнутым сынами того же народа здесь, на берегах Днестра? Молитесь ли вы за них каждое утро и вечер? Не касается ли вас холод ночей бдения в окопах? Не пугает ли вас мысль, что они не выдержат? Народ, чтобы остановить стихию войны, не дать ей обрушиться на реки и горы, на могилы предков и на младенцев во чреве матерей, должен защищаться на рубежах своих жилищ. Но вот грузовик с белым флагом приближается к участку коммуны Кошница, находящемуся под контролем румынских бойцов, проезжает его, приближается к участку, контролируемому казаками, затем направляется к боевым порядкам наёмников. Встревоженный, я спрашиваю одного из румынских офицеров, что происходит. Через несколько минут узнаем. Десятки домов разрушены казаками. Грузовик государственный. Да, ясно: казаки согласились встретиться для переговоров на полпути между ними и нами. Трое румынских офицеров и репортёр с видеокамерой направляются к позициям казаков. Вся воинская часть следит за каждым движением, готовая защитить своих офицеров. Со стороны села подозрительное движение. Общая тревога. Телега с двумя лошадьми из села направляется к месту встречи румынских офицеров и казаков. Румыны прибыли первыми. Казаки шли к ним одновременно с телегой. Румынских офицеров предупреждают по радио дальше не идти. Ещё несколько шагов — и, перевалив за линию горизонта, они вышли бы из зоны видимости части, которой командовали. Телега и казаки скрылись за холмом. Признаюсь, я подумал, что речь идёт о возможной диверсии с целью захвата румынских офицеров. Долгими были минуты переговоров. Телега, рядом с которой шли румынские офицеры, приближалась к основанию румынских укреплений. Удивительно, но румынские офицеры больше не отвечали на радиовызов с базы. Кто были возницы? Были ли у них оружие, а румынские офицеры — живым щитом? На войне всё возможно. Но всё кончилось хорошо. Румынские крестьяне, увидев, что трое румынских офицеров одни идут по полю боя к казакам, тоже двинулись, чтобы их сопровождать. Наёмники, должно быть, действительно пережили минуты большой тревоги. На их совести жизни сельчан и разрушенные хозяйства. Крестьяне были отсюда, из дома, от могил наших дедов и прадедов. Многие из них взялись за оружие. Вот двое на телеге, бросившие вызов смерти, ведь смерть — это казаки. Бросили вызов с легендарной беспечностью — именно простотой своего поступка. О чём говорили на встрече посреди поля боя? Казачий офицер высказал возможность того, чтобы некоторым казакам позволили уехать из Республики Молдова. Без оружия, ответил ему румынский офицер. Без оружия. Но чтобы нам разрешили пройти через Дубоссарскую землю. Иисусе Христе, для русских казаков везде, куда они ступают, — их страна, а по соседству Дубоссарский район — Дубоссарская земля. Они ступили в Тирасполь и вместе со здешними русскими меньшинствами при поддержке Москвы пытаются выкроить московскую страну. По обе стороны Днестра. Потом наёмники по слову одного русского делегата из Тирасполя вдруг забыли о своём уходе, угрожающе засвистев от имени так называемой приднестровской республики. В румынскую оборонительную позицию входит группа девушек, сошед[…] прямо с Колонны, в наших дакийских костюмах, и, укрытые каменными стенами поблизости, они начали петь наши румынские песни. Закружилась славная хора. В лагере казаков — растерянность. Под стволами пулемётов и пушек воины страны плясали. С каких же пор? Трудно вспомнить. Две тысячи пятьсот лет назад, во времена Геродота, здесь же, на берегах Днестра и во всём Приднестровье, пахали, одевались и плясали так же, как в фантастической хоре перед нами. В какой-то момент девушки опустились на колени и с трепетом коснулись земли. Она свята. Она хранит, слой за слоем, на протяжении тысячелетий, кости наших дедов и прадедов и сыновей румынского народа сегодняшнего дня. Земля освящена и их кровью. Берега Днестра — живая рана, рана в восточном боку румынского народа. Потом девушки ушли, быстро скрывшись. Воины организовались на ночную смену. Начала моросить изморось. Холодно. И они, на равнине Днестра, в открытом поле, — живые стены спасения рода человеческого.

Источник: Цара, № 16 (86), 14 апреля 1992, стр. 2, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Что ты делаешь, Мать-Страна, для своих сыновей в окопах?». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.2