PPresa 90-92Газетный архивНазад к 14 апреля 1992
Поиск по архиву⌘K
Цара№ 16 (86) · Стр. 2 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье ««Pas de voie...»»

Что вы хотите сделать?

«Pas de voie...»

Война под названием «Зарница»

От Виктор Герман, 9 апреля 1992 года

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Нет, нет, на этот раз и в этой рубрике я никого не буду «ставить на место» (в том числе и себя самого), ни с кого не буду требовать отчёта, даже со «злых» «номенклатурщиков» старых и новых, не буду с большой «тонкостью» прогнозировать (потому что очень многое и так на виду, и «тонкость» состоит лишь в элементарном усилии вовремя это увидеть), не буду требовать «отчёта» ни с одного «хорошего парня» вроде Оазу Нантоя, Андрея Вартика..., хотя они этого заслуживают, и заслуживают давно, ни с президента, ни с правительства, которым он неизвестно куда и зачем управляет вместе с большим специалистом во всех экономических областях, который, похоже, всё ещё (если только не притворяется...) не очень отличает либерализацию цен из учебников от социальной неразберихи (на благо, впрочем, чиновничества, привыкшего командовать и не отчитываться), которую вызвало в жизни административное повышение цен в сугубо монополистической и враждебной реформам экономической среде, — нет, не буду. Не скажу вам даже, какое, по-моему, потрясающее впечатление произвела речь г-на Георгия Георгиевича на русскоязычных, которые всё с ужасом и, подозреваю, с паникой в глазах спрашивали... «Что он говорит?...», и, разумеется, на генерал-полковника Руцкого и на конъюнктурного демократа и шовиниста по сути Станкевича, так что они тут же умчались в Москву, чтобы... Нет, не буду... Я расскажу вам, попробую рассказать как можно точнее (относительно собственных глаз), как я был, да, на... войне. Парадоксально, но в среду, на следующий день, мне предстояло прочитать, что в непальском гороскопе, даже в нём, мне, довольно неопределённому козерогу, благоприятно отводилась поездка. Так и случилось — это была поездка на фронт. Не беру это слово в кавычки только потому, что там стреляют (это я говорю теперь, после...), есть бойцы и несут потери, то есть и умирают. Правда, в тот день, когда я был, там, где я был, слава Господу, не было никаких потерь, никаких раненых (кажется, кто-то слегка повредил кисть, неловко выпрыгнув из окопа, она у него посинела, но поскольку поблизости не было никакой медицинской помощи, а парень казался весёлым, случай обошёлся без особого шума)... С той стороны стреляли вразнобой, но «не работали, как вчера и даже как сегодня утром». Стреляли и после 15 часов, когда договорились о прекращении огня, но до последней инстанции информации дошло в форме «было тихо, не стреляли вовсе». По дороге в Кошницу нас останавливают несколько раз. Нас крайне любезно, даже с улыбкой (не преувеличиваю и не ставлю оценок — рассказываю беспристрастно) просят предъявить документы, с величайшим вниманием их изучают: «куда едете, с какой целью или по какому делу», проверяют места, где в автомобиле можно что-то спрятать. Приносят положенные извинения. Это слегка удивляет. Мы привыкли к определённому отношению некоторых милиционеров... Но речь идёт о полицейских и, вероятно, о полицейских, которые говорят на нашем языке, «наших». Такое отношение ещё больше даёт нам обманчивое ощущение безопасности и не-войны, усиленное мирным пейзажем, по которому мы едем. Нет, дело не в легкомыслии, не в инфантильности: в сердце есть необходимое чувство тревоги, настороженности... Андрей Баштовой, депутат, сидящий на переднем сиденье рядом с водителем и уже «бывавший» здесь, вспоминает по поводу дач (вилл), похожих на вороньи гнёзда, мимо которых мы проезжаем, добровольчество 90-го года, когда, находясь примерно в этих же местах, кто-то от нечего делать высказался, что все эти виллы и все «эти» участки «портят экологию», после чего, тоже от нечего делать, шутник В. Берлинский тут же (около 4 утра) поставил в известность об «этих» экологических «непорядках» председателя профильной парламентской комиссии. Тот, кажется, полгода на него дулся. Наш добрый и добродушный Г. Гаврилэ Копил (открытый и искренний, как ребёнок) вглядывается в окрестности с (как мне показалось) некоторой ностальгией. Водитель ведёт машину внимательно и уверенно, без тени тревоги. Аурелиан, наш коллега, весёлый, тёплый и любознательный, слушает, рассказывает. Едем «туда», на фронт... Переезжаем мост через Днестр. В одном месте его насыпь разворочена взрывом мины, чуть дальше увидим следы сгоревшей машины... Стены, изрешечённые пулями. Но нет, нет, тревога не растёт. Нас снова останавливают на контрольном посту. Те же «наши» полицейские, любезные, но очень внимательные, профессионалы. Ощущение устойчивости и безопасности. «Золотые люди», — непроизвольно говорит г-н Гаврилэ Копил. Это непроизвольное, сказанное вполголоса, почти шёпотом «золотые люди» ему предстояло повторить ещё не раз во время встреч с полицейскими, добровольцами, местными жителями. Повторяю, это была непроизвольная реакция, и должен вам сказать, что она идеально соответствовала чувству, которое внушают люди на позициях, на контрольных постах, «ребята» на танкетках, в них, возле них. В Кошнице видны лю[ди], кое-где проезжает велосипедист. Пу[ли] малого и крупного калибра на стенах, оградах, к[…] крыши разнесены, следы гари. Ощу[щ]ения войны нет. Вероятно, если бы […] я не знал, что дыры в стенах, оградах […] откуда они, я бы легко принял их за след[ы от] гвоздей, за отколовшиеся плиты. Поля л[…] ухожены или просто наход[ятся в] латентной фазе вегетации. Принимаю об[ычную] сточную канаву за окоп. Дорога пу[ст]ынна, темнеет от дождя, проезжаем ещё оди[н] контрольный пост. Земля та же, ч[…] с той стороны. Та же любезность на постах[…] скупее на слова. Добираемся до шта[ба], точнее до места, где он находится. Стёкла раз[биты] пулями. Испытывают какие-то танкетки, […] какие-то бронетранспортёры. Ни одного но[вого]. Обшарпанные. «Где вы их нашли?» Спро[шенный] смеётся, поняв, о чём мы: «В Дн[естре] мариновались... Эх, но в нужде […] годятся». Действительно, на безрыбье и рак — ры[ба]. Похоже, однако, что наши «ребята» действительно о[чень] молоды и полны жизни, по-настоящему знают им цену и, главное, умеют ими управлять. У[з]наём, что здесь собрался полный экипаж, ко[торый] воевал в Афганистане. Видим, как они как раз […] испытывают, кажется, бронетранспортёр, который от[ре]монтировали... Перекидываемся словами: уверен[…] ни следа ожесточения. Говорим, будто б[ы] встретились у колодца. Ощущение […] будничности и естественности не позволяет мне достать б[лок]нот и записать их имена. Записываю […] впечатление, которое теперь передаю сло[вами] г-на Гаврилэ Копила: «Золотые люди». […] потом с двумя полицейскими из Кишинёва. Они при[шли] с позиций. Сменяются. Их под[няли] по тревоге и отправили. Они не сердятся. Нет. Они [на] посту... Тем временем Андрей возвращается […] договорившись, чтобы нам дали машину сопро[вождения] на позиции. Он, кажется, единственный депутат, ко[торый] был здесь в последние дни. И, насколько […] понял, он не только был, но и привёз […] для некоторых бесед с людьми Н. Ко[с]тина, примара столицы. Тот […] бойцам на позициях единственный бин[окль], который у них, кажется, был, и прицел... Нас [по]зовут. Едем. То же странн[ое] ощущение не-войны. С этим ощущ[ением] проезжаем расстояние до позиций. Полицей[ская] машина, которая нас сопровождает, останавливается как-то […] углубление, вырытое для бронетранспортёров ([…] вижу на позициях). Здесь стоят и «ребята», котор[ые] в карауле. Позиции вырыты прямо в […] пашне. Вдали — молодой сад. Там на[ходится] «противник». Никакого ощущения войны[…] справа находятся Дороцкое, Пырыта. Нас вст[ре]чают очень доброжелательно, хотя пона[чалу] кое-кто, кажется, к нам присматривается. Потом […] растает. «Мы свои». Невыспав[шиеся], небритые после ночи в окопе. «[…] крепко работали, сегодня нет, немного с утр[а]. Сейчас вроде тихо». Нас спрашивают, ч[то] нового «в городе». У Андрея как раз есть текст со[гла]шения, достигнутого четвёркой до ночи […] Читает. Сначала слушают без […] особого внимания, потом идут некоторые пункты, […] их интересуют. Вывод: хорошо, что ищут […] мирные решения, но соблюдать их не будут. […] конце концов соглашение слишком витиеватое и хрупкое. В [ответ] со стороны сада слышен выс[трел]. «Снайпер», — уточняют мне. «Вы при[вык]ли?» «Да, ко всему привыкает чело[…] первый признак войны. Сколько я ещё про[…] с той стороны будут звучать редкие [корот]кие очереди. Никто не обращает на них никакого внимания.

Вижу бинокль, лежащий рядом с кем-то. […] хочется его взять. Это бинокль, привезённый при[маром]. Пытаюсь посмотреть вдаль. Не очень удаётс[я …] многого не различаю. Это не бинокль м[…] Андрей продолжает объяснять. Обмен[…] словами. Разговор оживляется. Ни сле[да] страха. Все молодые, очень молодые. «Р[ебята] из 1-го батальона патрульно-постовой служ[…] 1. Война, которая не очень похожа на в[ойну]. Опять короткие очереди. Кто-то сообща[ет …] в центр по рации. «Хорошо работает?» […] только нас слушают — всё, что мы говори[м …] та сторона... Когда хотят, глушат нас[…] средства связи (по проводу, на при[мер]) нет. Записываю несколько имён тех, с […] кем беседуем. Не хотят. Объясняю им в ш[…] что без имён редактор у меня не при[мет] материал: «Как анкеты, которые вы де[…] Смеются. Мне представляются: Норок Виорел, с[…] Моцок Корнел, младший лейтенант, команди[р] роты, Левинцэ Алексей, сержант, […] Петру, полицейский, Бойко Игорь, полицейский, Цыста[…]риу, старшина, Бунеску Василе, старший с[…] Садовник Николае, старший сержант, Стоян […] старший сержант, Чеботарь Анатол (В[…] старшина. Мне предстояло узнать, какова была […] грусти в глазах, которую на мгнове[…] весёлость. У него двое детей, и он давно жив[ёт …] в условиях, которые лично я не […] могу оценить иначе как просто нищенские.

Г-н примар Н. Костин, существуют в эт[…] сколько угодно возможностей, чтобы […] немного радости и элементарной безопас[ности. По]вторяю, знаю, что вы человек добрых на[мерений]. В конце концов сделайте это за счёт […]ов, обязательных для полиции. Сделайте[…] хотя бы для этого человека. Я смог […] большинство служащих полицейских живут […] крайне тяжёлых. Конечно, всем […] вы помочь сразу не сможете... Но хотя бы […] можно. Заранее благодарим вас...

[…]ры продолжаются. То весёлые, то […]стные. Люди очень хорошо понимают […]. «Вам не страшно?» Мне отвечают […] «Нет». Я им верю. По наивности своей, веро[…] и мне не страшно, хотя время от […]звучат редкие выстрелы (снайперов), […]ди из автоматического оружия. «Золотые […]ет вполголоса г-н Гаврилэ Копил. Хотим […] линию окопов. Средний профиль. […]на. Внизу — солома. Нас встречают […]желательно и тепло. Никакой настороженности. [«Зол]отые люди...». Смотрю с любопытством […] с этим «укреплением» — ничего […]ры, которые у меня были об элемен[…] войны. Слишком просто. «Выдерживаете?» […] невольно. Человек внушает слишком много […]ренности в себе, надёжности, чтобы я […] спросил непроизвольно. «Если пойдут с оружием […]ым — пока есть патроны, да. Если же […] всерьёз — нет». Я немного приподнимаюсь. Смотрю […]ь. Спрашиваю как «великий военный», уверенный, что […] вопрос, полный «компетентности»: «[…] передовая находится впереди?» Скорее […] чем спрашивал. «Нет, она здесь. Вот она...» […] сидящий на охапке соломы в окопе. […Гав]рилэ Копил уже говорит «Господи...». […]е удивления и тревоги. Потом прощаемся […] добрые. Тепло. Нам говорят приезжать ещё […]. Люди крепкие, но брошенные на произвол судьбы, […]ые люди, но брошенные на произвол судьбы, люди […] совершенным чувством долга, но слишком иррационально […]... Они могут творить чудеса. Ничего не боятся, […] бои, могут воевать с кем угодно, они […]ые бойцы... Таковы чувства, которые […] «записал» в душе при расставании. Ед[ем] на позиции у Дороцкого. Нас останавливают […] раз. Проверяют документы, машину. […] та же любезность, та же строгость в про[…]. Приезжаем. «Здравствуйте...», «Здравствуйте...». Стена […]ригады носит следы […]. Нам показывают куски снарядов […]ань» и пулю крупного калибра, покрытую […] дополнительной свинцовой рубашкой или чем-то […] похожим. Кто-то говорит: «Их делают в [Тирас]поле. Чёрт их не насытит. Стену прошибает […]». Начинает моросить. Шутки. Все […]. «Хорошо вооружить — и с ними можно творить любые […]са», — проносится у меня «по-хозяйски» в голове. […], был бы у меня их покой?... Натыкаюсь […] на двух парней, почти мальчишек. Одному […]19 лет, другой — ещё моложе и лучезарный до […]. Уверенно обращаюсь к старшему […] служил в армии. Нет, оба добровольцы […] Сынжерей. Когда спрашиваю младшего […]е, как его зовут, он смеётся и говорит: «Не […] напишете, и мои будут меня искать. […] так лучше...». «Пожалуй», — говорю и я. Раздаём [продо]вольствие, привезённое от Фронта. Конечно, […] не чёрная икра. Хотя было бы неплохо. Знаю, как […] кормят и в каких условиях даже размещают […] с той стороны. Нет, дело не в еде. [Ник]то о ней не говорит. Может быть, только я, […]. И всё же совершенно необходимо [организ]овать полевое питание, строгое и […] централизованных фондов. Да, люди из [ок]рестностей, из-за Днестра, заботятся.. […]. Начинает темнеть. Нам советуют […] на одном открытом участке ехать как [можно] быстрее. Расстаёмся с тем же чувством, […] были у «своих». «Удачи!» [«Зо]лотые люди!». Г-н Гаврилэ Копил устанавливает […] легко контакт с кем угодно. Невозможно […]. Всё румынское, из-за Прута, […] вызывает симпатию и принимается с любовью и открытостью. И г-н Копил тёплый и простой, естественный, […] ребёнок. «Помогите нам, скажите правительству […], этому Илиеску, чтобы он так не боялся, […] в полном уме — нет, мы его больше не считаем [комму]нистом или как его там. Он румын […]?, и у него тоже болит душа за землю. Помогите[…] немного... дерева, получше, у вас очень хорошие ав[томаты]. Но дерево какое-нибудь […] дело, потяжелее. Не войска. Воевать […] мы. Нам нужно, чем. Может, Вартик — […]олух со всем своим родом вартиков. Мы […]...» Тот, кто говорит с г-ном Гаврилэ Копилом, […] весело, пожимает нам руку и говорит без […], как хозяин, желающий, чтобы его не забыли: […] приезжайте к нам... Ещё...» — глубоко затягивается […]. «Смотрите, проезжайте на большой скорости […]там». Показывает: «Стреляют с той стороны […]». Село, разделённое на два лагеря. У […] натыкаемся на другую линию окопов. Местные. […] трудно поверить, что они не военные. Нет, […] только отслужившие армию. Нас остановили […] обычная проверка. Любезны, но [прове]ряют машину досконально. Тем временем […] люди из окопов. «Вы из Рум[…] «Нет, я нет». «Вы говорите как-то […]. «Почему иначе?» «Эх, мы […] язык... Нам его испортили...». Машет […] вперёд...

[Пыта]юсь шутить: «Вы боитесь румын?» [«]Они едят людей?» Другой: «Какие бы ни были злые […]те, но не злее этих». Другой: […] лучше бы помогли оружием: вот […] как их вооружают и бомбят нас […]». Проблема с оружием, со средствами […] а не с «пукалками», похоже, [в]ходит в число главных забот. И есть отчего. И […], элементарно, нужда в каком-никаком, но подходящем инструменте... Идёт дождь. Молчат. Будто бы мы были на фронте, а будто и нет. Вспоминаю фразу, произнесённую кем-то из полицейских на позиции в более общем контексте — насчёт оснащения, организации, профессионализма, реальной ответственности тех, кто послал этих людей на позиции: «Будто кто-то играет в «Зарницу»... «Зарницу», где умирают, — добавляю про себя...

* * *

Мы приехали вечером. Холодный дождь. В городе — другие измерения. Как стояли люди в окопах, в открытом поле, под дождём, в нескольких сотнях метров от «тех»?... «Золотые люди». Они есть... Я застал часть пресс-конференции президента, на следующий день услышал другие фрагменты. Ощущение неинформированности, фальши, спектакля над головами людей, безответственности, издевательства... Слова, слова, выдавленные с огромным усилием. Слова. Гибнут люди, г-н Снегур. Гибнут с простой мыслью: «или мы, или они». Ты много обещал. Ты осуществляешь лишь обещания. Почему ты думаешь, что «те» не начинают массированного наступления? Чего они боятся?... Играют в кошки-мышки. Стреляют издалека. Ощущение спектакля. Чего-то ждут. Чего-то, что надеются получить другими путями. Если не получат, прибегнут... С тем снаряжением, с тем оснащением, что у нас есть, с теми кадрами, которые командуют (не командуют) наверху, мы не выстоим. Мы потеряем людей. Речь не об окопной панике. Повторяю, я не заметил никаких следов страха или бравады. Необыкновенное чувство реальности. Будет преступлением, если поступать так, как поступали до сих пор. Хорошо бы прекратить всякую импровизацию, игру с чужими судьбами. Эта пядь румынской земли вынесла слишком многих, чтобы в конце концов пройти ещё через кровавую баню из-за кого-то, кто обещает, произносит слова, берёт обязательства, хитро щурится, создаёт государства, создаёт обязательства, последствия, судьбы, создаёт... ничего. Кто втянул нас в сегодняшнюю неразбериху?... Проведём необходимое различие между спокойствием и бесчувственностью, между предусмотрительностью и элементарной неспособностью... Американцы ли вершат наши судьбы? Бывшие и новые номенклатурщики вершат наши судьбы, наше будущее? Отдаёмся связанными по рукам и ногам кому-то? Ради чего? Ради иллюзий физической безопасности... «Золотые люди»... Не будем же издеваться над ними из-за неспособности, инерции, плохой информированности или, что не менее серьёзно, из-за иллюзий... почти миоритических. Наша безопасность зависит только и исключительно от способности обеспечить её самим — всем нам, единым в чувствах, независимо от того, что мы порой думаем, чего порой хотим... Так оно и есть. Так, думаю, и стоит нам поступить сейчас... Идёт дождь... «Золотые люди»...

Источник: Цара, № 16 (86), 14 апреля 1992, стр. 2, колонки —.

Отправить правку

0 правок к ««Pas de voie...»». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.2