На днях молдавские добровольцы внезапной атакой заняли позиции [у] леса, находящегося на большом удалении [о]т села. Но едва они начали [ма]скироваться в наспех вырытых окопах, [о]т командования полицейских поступает распоряжение оставить позиции и [от]ойти в село. Теперь на стратегическом месте [не]сколько дней подряд развевался андреевский флаг, [а] казаки стягивали самое [с]овременное вооружение, направляя его на позиции [п]олицейских. Около полуночи у [м]агазина за Днестром [не]ожиданно появилась ватага казаков, которые палили [оче]редями из автоматов вверх, [ди]ко гикая, а другие, тоскуя по [Д]ону, пели на несколько голосов «Катюшу». [К]ак у себя дома! Полицейские подпустили их [п]оближе и одной автоматной очередью [ско]сили всех наземь. Тела [уб]итых вырисовывались в бледном свете [п]оздневесенней ночи. Между смирновцами и полицейскими [л]ежало поле тишины, над которым на […] день разлагались трупы — их не могли [у]нести оттуда медики, потому что место [б]ыло заминировано. Полицейские заметили, как казаки [в]месте с солдатами готовят артиллерию [к] стрельбе, и хорошо укрылись за [же]лезобетонными плитами, и вскоре все [с]наряды с воем полетели над [с]елом. Казаки и солдаты попытались перейти и [в] наступление, но после того как полицейские подожгли им [д]ва танка, остались на позициях и стреляли [т]олько из тяжёлых орудий в сторону Кочиер. [С]ельчане здесь давно привыкли к [в]ойне, но более интенсивный обстрел [о]щутили на своей шкуре в тот [ра]ссветный час. Хотя люди давно уже не спали, [о]ни поспешили укрыться кто как сумел [в] погребах. Шальной снаряд упал прямо во [д]вор Иона Кроитору, убив [хо]зяина, а ребёнку оторвав ногу по [к]олено. У ворот билась в судорогах на земле молодая мать, а грудной младенец, [х]ныча, силился добраться до обнажённой и окровавленной груди. Люди в холодном погребе в глубоком молчании слушали выстрелы снаружи. Вскоре Иоана Кроитору, видевшая мужа мёртвым, оставшимся во дворе, глухо всхлипывала, пытаясь соорудить хоть какую-то повязку, чтобы остановить кровь ребёнка, которая текла из оторванной ноги, а он уже не подавал признаков жизни. В двери погреба когда-то рухнула скотина. Её задела в бедро пуля со смещённым центром, и в одно мгновение вывалились все внутренности. Река крови стекала вниз по заплесневелым ступенькам погреба, сворачиваясь у ног тех, кто был внизу. У людей глаза блестели от ужаса. С Днестра тянуло запахом цветущих акаций вперемешку с трупным смрадом. Было тесно и душно. И посреди всей этой сумятицы, в глубине погреба, сидя на отдушине, мужчина с перевязанным лбом «мучил» транзистор, стараясь узнать новости дня в надежде хоть на какое-то спасение. Сначала он поймал радио Тирасполя. Слышался низкий голос с казачьим выговором:
«Граждане! Родное Приднестровье в опасности! Вставайте на защиту исконно русской земли!...»
— Будь проклят всякий русский на лице земли, — прокляла Иоана Кроитору, со злостью сгоняя жучка с кровоточащей раны сына. — Чтоб не было у них никогда земли, даже под кладбища!
— Поймай-ка, слышь, нашу Молдову, — велела мужчине с транзистором женщина с большими глазами, налитыми ненавистью. — Придут наши из Кишинёва, придут...
Мужчина поспешил это сделать. Снаружи продолжалась канонада. Когда немного стихло, спрятавшиеся от смерти в погребе люди поймали национальное радио. Из Кишинёва во всю ширь передавали застольные песни с гиканьем и выкриками.
май 1992 года
Источник: Цара, № —, 2 июня 1992, стр. 1, колонки —.
