В понедельник, 23 марта 1992 года, услышав по Радио Кишинёва и некоторым западным станциям страшную весть о том, что гвардейцы и казаки застрелили ни в чём не повинных детей на левом берегу огненной реки, мы решили немедленно ехать в Приднестровье, чтобы рассказать читателям прямо с места о сложившемся положении. Но прежде всего мы непременно хотим попросить прощения за то, что этот репортаж должен выйти 27 марта, то есть как раз в день ВЕЛИКОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ. Надеемся всё же не омрачить до конца ваше радостное чувство и поблагодарим Господа за то, что дожили до этого дня, а большевистские гады должны знать, что, когда свершится ВОССОЕДИНЕНИЕ, души наших братьев и сестёр, павших при исполнении долга, будут с нами навеки. Час справедливости скоро пробьёт!
А пока...
Наша машина мчится по дороге на Криуляны. От Кошницы до райцентра нам встречаются лишь три легковые машины, и все принадлежат полиции. Вокруг — лишь жуткая тишина, тишина пустыни.
На въезде в Криуляны останавливаемся у поста ГАИ. Группа полицейских наблюдает в бинокли за другим берегом, а нам пока остаётся слушать мощные очереди пулемётов и автоматов и смотреть невооружённым глазом на густые облака пыли, поднимающиеся за Днестром над селом Погребя после взрывов ракет типа «Алазань», выпущенных террористами. Узнав, что мы журналисты, один из полицейских протягивает бинокль и нам, и мы по очереди смотрим в него. Группа полицейских ведёт атаку на противника, у Дубоссар вспыхивает пожар. Зловещему грохоту пуль и ракет, кажется, не будет конца... Кто-то говорит, что в Вадул-луй-Водэ госпитализированы четверо раненых.
Останавливаемся у здания криулянской полиции. Внутри практически пусто. Надо понимать, что все ушли воевать. Местное радио призывает родителей держать детей дома.
Вскоре появляется подполковник, о котором мы узнаём, что его зовут Николае Ревецкий и что он мобилизован в зону вместе с 24 сослуживцами из бричанского отдела Министерства внутренних дел. Он выглядит усталым, но слушает нас очень внимательно и исчерпывающе отвечает на вопросы. Его рассказ пока нельзя предавать огласке, чтобы, не дай бог, не лить воду на мельницу бандитов.
— Хотите попасть на левый берег? — удивлённо спрашивает он. Мы ничего не отвечаем, но, видно, наши взгляды убеждают его, что, если он нас не проводит, мы всё равно окажемся на том берегу. Через несколько мгновений он сдаётся.
— Ну хорошо, провожу вас до Старой Моловаты, на правом берегу. Но держитесь за нами. Скорость максимальная, дистанция 10 метров, чтобы снайперы не могли взять нас на прицел.
Пятеро вооружённых полицейских садятся в первую машину — «Ниву». К счастью, и наша тоже «Нива».
Наконец трогаемся. Ровно 16 часов. Водитель нашей редакции вцепился в руль и не произносит ни слова. Молчим и мы, но время от времени поглядываем на спидометр. 110... 120... 125 км в час. По обе стороны дороги — зелёные поля пшеницы и недавно засеянные участки.
Расстояние почти в 30 км до Старой Моловаты мы преодолеваем довольно быстро. 16 часов 15 минут. Мы на правом берегу Днестра.
... Река беспокойно несёт свои воды. Полицейские находятся на местах, указанных их командиром. Мужчины вокруг выглядят угрюмыми. Несколько женщин носят детей на руках с места на место. Мужичок с того берега рассказывает кружку слушателей, что прошлой ночью взрывом у него выбило стёкла.
Заговариваем с отцом Андреем Проданом, который ждёт паром, чтобы переправиться на тот берег, в Кочиеры, — отслужить панихиду. Воздев руки к небу, он молит о мире для нашей земли и её людей, с благоговением произнося имена тех, на кого поднялась дьявольская рука. Упокой, Господи, их души.
Вскоре подходит паром. На берег сходят несколько полицейских, вернувшихся из боя, и гражданские. Наше внимание привлекает хромающий боец. Просим его представиться: «Валентин Мейкэ, сержант, Бельцкий городской отдел».
— У вас перелом ноги?
— Я ранен, и мне надо явиться в больницу. Ничего серьёзного, быстро пройдёт.
Следующий наш собеседник — старшина Алексей Мустяцэ.
— Я здесь с первых дней конфликта, а в отряде полиции специального назначения — полтора года. Участвовал во многих боях, у меня двое детей, они с женой остались в Кишинёве.
— Вы боитесь смерти?
— Нет. Поверьте, я даже умер бы спокойно, зная, что мы прогнали пришельцев, а особенно если бы у семьи осталась крыша над головой. Но пойдёмте, паром отправляется туда.
Через десять минут мы в Новой Моловате, где накануне были застрелены двое детей. Мальчуган лет трёх держит в руках автомат без магазина (думаем, папин) и шепеляво спрашивает, нет ли среди нас казака.
На берегу группами стоят мужчины и женщины. Спрашиваем, что они думают о захватчиках. Ответы короткие и ясные: — Убийцы! — Бандиты! — Дикие звери! — Это не люди!
Всё тот же Алексей Мустяцэ, взяв с собой ещё одного вооружённого полицейского, предлагает нам сесть в «Волгу» с изрешечённым пулями лобовым стеклом, чтобы доехать до Кочиер.
Через несколько минут, проехав через село с погашенными огнями, добираемся до штаба, где встречаем множество знакомых, которых обнимаем и от вашего имени. Ребята хотят узнать, что нового в политике России, Украины, Румынии... Во дворе нас опять окружают бойцы, которые скоро уйдут на боевые позиции: «Нам нужна техника, господа, ТЕХ-НИ-КА!»
То же самое повторяют и полицейские на передовой позиции.
— Неужели Президент Республики, министр обороны не понимают, что нам нужно несколько танков, чтобы за несколько дней довести всё до конца? Не спрашивайте нас, есть ли у нас провизия, сигареты... нам нужна ТЕХ-НИ-КА!. Больше нам ничего не нужно, когда Родина в смертельной опасности.
... Примерно в полутора километрах мерцает огонёк. Там враг. Слышно, как маневрирует их военная техника. Через несколько минут раздаётся пулемётная очередь. Парни занимают места в окопах, но снова наступает тишина. Надолго ли?
... Нас переправляют на правый берег на катере, но наши мысли остаются с защитниками Страны, с нашими храбрыми парнями — может быть, единственной ценностью, которая у нас ещё осталась.
По дороге в Кишинёв мы храним полное молчание. Хотя, конечно, нам есть о чём поговорить. Очень о многом. Но нам стыдно за других. Стыдно, потому что мы должны ехать в Кишинёв, в тепло и свет, оставляя позади, за красными волнами Днестра, парней, оставшихся с открытой грудью перед фашиствующими наёмниками, вооружёнными самой совершенной техникой, полученной с такой лёгкостью от «легендарной» и «непобедимой» армии...
Едем в Кишинёв, где на самых высоких вершинах руководства царит какая-то секретомания, непостижимая даже для всей международной безопасности. Мы не хотим ничего знать, если так будет лучше для Молдовы! Но ребятам на передовой следовало бы открыть лишь один-единственный секрет из этого полного тайн мира — КОГДА ИМ ПРЕДОСТАВЯТ НЕОБХОДИМУЮ ВОЕННУЮ ТЕХНИКУ. Как бы не вышло так, что в конце концов у нас будет вся лучшая техника в мире, а воевать будет некому...
Источник: Гласул, № —, 27 марта 1992, стр. 3, колонки —.
