26 мая истекал срок, данный сепаратистами полиции Республики Молдова, чтобы отойти с позиций, безоговорочно уступив им землю Приднестровья. Итак, это последний день сепаратистского ультиматума. Вместе с Родикой Маху и Андреем Визиру с кишинёвского радио мы снова едем в зону конфликта.
В селе Варница, ставшем пригородом Тигины, улицы пустынны, а дома кажутся заброшенными. На посту полиции в Варнице мы пытаемся поговорить с местным полицейским о жертвах сепаратистских атак, которые, по сообщениям МВД, не переставали обрушиваться на это многострадальное село. К нашему удивлению, трое полицейских, которых мы застаём перед зданием полиции, отрицают, что в последние дни здесь стреляли. Отказываются назвать свои имена и поворачиваются к нам спиной, не расположенные ни к каким разговорам с журналистами с правого берега Днестра.
«Это гвардейцы», — молнией проносится у нас в голове, но мы не спешим с выводами. Пытаемся что-нибудь узнать у жителей села, но немногие прохожие, которых мы встречаем на дороге, бегут от нас, будто мы оккупационная армия, а не румынская пресса по ту и по эту сторону Прута.
Моей коллеге Родике Маху удаётся уговорить сельского библиотекаря поговорить с нами. С изумлением узнаём, что и в Варнице, и в Тигине ученикам, которые на днях заканчивают общеобразовательную школу, выдадут аттестаты с грифом «Приднестровской Республики». По чьему приказу? Никто не знает, по чьему приказу. Известно лишь, что будут расстреляны все, кто воспротивится. Эта деталь объясняет нам поведение полицейских у здания полиции в Варнице и страх, с которым нас избегают сельчане. Варница и Тигина находятся под оккупацией гвардейцев! Оккупацией необъявленной, о которой официальные лица Республики Молдова пока молчат. Узнаём также, что дивизия 14-й армии стережёт поблизости «спокойствие» села Варница.
Садимся в машину и едем дальше, в село Гура-Быкулуй, которое 24 и 25 мая интенсивно атаковали сепаратистские силы. Нас встречает здесь то же оцепенение, та же «тишина», окутанная террором и тайной. Останавливаем машину прямо посреди села, которое кажется уснувшим после долгой и тяжёлой агонии между жизнью и смертью. Перед нами церковь, слева школа и примэрия, справа амбулатория. На дверях висят большие замки.
Внезапно полуденную тишину разрывает пулемётная очередь. Мы, трое журналистов, растерянно оглядываемся, не в силах понять, откуда стреляют: выстрелы звучат вокруг нас, будто мы попали в огненное кольцо. «Это в вас стреляют, неразумные, — уходите оттуда, а то сейчас вас подстрелят!»
Хозяйка, которая кричала, едва показав лицо из-за забора, указала нам наверх, на холм, на позиции гвардейцев. Село лежит в долине, окружённой холмами, а холмы усеяны гвардейцами. Подходим к женщине и узнаём, что её зовут Фрэсина Крянгэ. Где жители села? Прячутся в погребах, отвечают нам. «Мы живём только в страхе. Вчера вечером стреляли в нас из всякого оружия. Загорелся дом. Говорят, нас будут эвакуировать... Да знаем ли мы, эвакуируют нас или нет?..»
Пулемётные очереди звучат всё яростнее. Мы с трудом понимаем друг друга в непрерывном треске оружия. Как из-под земли появляется председатель колхоза села Гура-Быкулуй: «Я уже не пугаюсь, я давно напуган», — говорит председатель, показывая на холмы, откуда непрерывно стреляют. «И ночью уже не спим! Почему Парламент не приедет сюда посмотреть, что с нами происходит? Мы растим будущее поколение. А как растим? Дети у нас мочатся в постель. Я пошёл и сказал им: «Хватит стрелять, эй, нам же сеять надо!» А они не слушают и стреляют. Убивают людей, как гусениц».
Г-н Георге Евтоде — так зовут председателя колхоза села Гура-Быкулуй — похоже, более чем «напуган». Потому что он пускается в яростную антирумынскую полемику прямо в этом месте и в этот момент, доводя до слёз Родику Маху, пылкую националистку. «Эти бы в нас не стреляли, если бы так не трубили об объединении с Румынией!» — восклицает г-н Евтоде, но, как ни странно, вдруг умолкает, будто смутившись, когда коллеги представляют меня как журналистку из Румынии.
Вечером того же дня, 26 мая, село Гура-Быкулуй подверглось новой атаке сепаратистов. Применялись ракеты «Алазань», стреляли из танков и пулемётов.
Уже поздно после полудня, когда из села Гура-Быкулуй мы направляемся в Старые Дубоссары. Если на других участках фронта между позициями гвардейцев и позициями полиции Молдовы несколько сотен метров, то в Старых Дубоссарах полицейских от гвардейцев отделяют лишь несколько десятков метров — ширина Днестра до противоположного берега, неподалёку от города Григориополь. Именно поэтому командир роты в Старых Дубоссарах, несмотря на все наши настояния, не пускает нас на позиции. Так что мы остаёмся здесь, в казарме, где беседуем с несколькими офицерами.
Мой собеседник — Василе Друцэ, студент III курса медицинского, который по собственной просьбе досрочно сдал экзамены и вступил в Национальную армию (официально об этом не объявлено, но молодая Национальная армия вступила в бой вместе с полицейскими с открытым переходом 14-й армии на сторону сепаратистов).
Василе Друцэ признаётся мне: «Сегодня, 26 мая, не исключено, что сепаратисты перейдут в массированное наступление. Это последний день их ультиматума полиции Молдовы отойти. Сепаратисты настолько уверены в себе, что воображают, будто мы без боя уступим эту землю. Но они ошибаются. Мы не боимся, какой бы большой и сильной ни была поддерживающая их Россия. На Пруте мы сделали мост цветов, а здесь, на Днестре, делаем реку крови, и не по нашей вине, потому что не мы хотели этой войны. Я думаю, что воевать надо бы солдат с солдатом, а казаки уничтожают мирное население, заминировали сельскохозяйственные угодья на левобережье Днестра, обстреливают крестьянские дома».
С позиций приносят раненого молодого бойца, и мой собеседник покидает меня, чтобы оказать первую помощь своему товарищу.
Также 26 мая в Тирасполе по приказу Игоря Смирнова проходит всеобщая мобилизация молодых людей от 18 до 40 лет. Трое молодых людей отказались вступить в смирновскую армию и были расстреляны на месте. Война, похоже, только начинается...
Источник: Гласул, № 23 (95), 5 июня 1992, стр. 3, колонки —.
