Я русская, родилась в Ленинграде. В семье было двое детей — я и младший брат. Он ещё тогда тиранил всю семью: с пятого класса его перевели в спецшколу, потом судили за «преступления, совершённые несовершеннолетними», а когда ему исполнилось 18, то между сроками он едва ли бывал на свободе хоть месяц.
Я же после окончания института была распределена в Молдову, в г. Тирасполь. Вышла здесь замуж за парня-молдаванина. У нас две девочки, одной шесть лет, другой четыре. В апреле этого года, когда «казаки-воители» пришли куражиться в Приднестровье, однажды ночью кто-то позвонил в дверь и начал изо всех сил колотить. Муж пошёл и открыл. В квартиру ворвались пятеро воителей с автоматами наготове. Я тоже вышла в прихожую как раз в тот момент, когда один из них ударил мужа. Я начала кричать, но у меня перехватило голос, когда прямо рядом, в казачьей форме, передо мной предстал мой родной брат. Я думала, что сплю, ведь я хорошо знала, что брата приговорили к 13 годам заключения и он отбывает наказание. Он первым подал голос: «В натуре, сеструха моя! Вот, сука, оказывается, где она!» Я не знала, что предпринять, но мне пришло в голову, что надо притвориться, будто я очень рада встрече, и я обняла его за шею: «Братишка, братец мой родной, Господи, ты на свободе, вот счастье, вот радость!»
Тогда остальные отошли от мужа, молча глядя на нас и опустив стволы автоматов... И с тех пор пошло-поехало: каждый день с утра до поздней ночи у нас не прекращались пьянки и оргии.
Я узнала от брата, что он записался в «казаки-воители» за деньги. Когда я спросила его, чем он будет заниматься, он сказал мне, что будет убивать молдаван, всех до единого, будет их кромсать, душить, истреблять.
Я выпытала у него, кто у них командир, а он ответил мне, что кто платит, тот над ними и главный. «А если Снегур вам заплатит и потребует убивать русских у нас в Ленинграде, будешь убивать?» — «Буду, — сказал он. — Мне до фени, кого убивать, что я, русских не убивал, что ли? У всех кровь алая, даже у негров».
Брат сказал мне, что почти все его кореша пришли из зоны. Как он попал к «казакам», он мне не признался, но сказал, что, когда кончится «бойня», ему простят все судимости и на заработанные деньги он купит себе ресторан на Невском проспекте.
А мы после стольких угроз убить мужа, а детей сжечь бросили всё и бежали со всех ног к моей маме в Ленинград.
Не называю своего имени, боюсь, потому что надеюсь вернуться в Тирасполь.
(«Аргументы и факты», 28.07.92)
Источник: Вочя Попорулуй, № —, 11 августа 1992, стр. 4, колонки —.
