В тисках искажённой информации
Говоря о конфликте в Приднестровье, ни в коем случае нельзя упускать из виду, что первые ростки христианства появились в Римской Дакии, населённой предками нынешних молдаван и охватывавшей территорию нынешнего противостояния, ещё во II веке, а кроме того, Благую Весть принесли в края у Тираса (Днестра) святые апостолы. И очень больно, что линия фронта рассекла надвое епархию Русской Православной Церкви с древнейшими корнями веры.
За последние 3—4 года мы, к сожалению, отчасти привыкли к тому, что на территориях бывшего Советского Союза льётся кровь, однако братоубийственная война в Приднестровье — первый конфликт, возникший в регионе, где жители в большинстве своём являются чадами Русской Православной Церкви. Ещё до поездки в Молдову я столкнулся с тревожным явлением: сопоставление сообщений из Кишинёва с тем, что говорится об этих событиях в Москве, наводило на мысль, что нам сообщают односторонне подобранные или истолкованные факты, тенденциозно отражающие позицию руководства ПМР и внешних по отношению к Молдове сил, активно поддерживающих Приднестровье. Одной из главных целей моей поездки было услышать и голос противной стороны, сопоставить позицию Кишинёва с собственными наблюдениями и с версиями тираспольской стороны. Нужно было понять, какие миротворческие усилия могла бы предпринять православная общественность для прекращения кровопролития и восстановления мира и справедливости на молдавской земле.
За две недели, проведённые в Молдове, я имел возможность побеседовать с сотнями людей, встретиться с представителями общественности Кишинёва, Бендер, Тирасполя, с официальными лицами (с сотрудниками МВД Молдовы, кишинёвской примэрии, руководителями городского отдела полиции Бендер, исполкома этого города, с офицерами штаба республиканской гвардии и др.). Около недели я находился непосредственно в зоне боевых действий, став прямым или косвенным свидетелем вооружённых столкновений.
С благодарностью вспоминаю людей, ставших моими фронтовыми товарищами, — полицейских, добровольцев, простых крестьян из приднестровских сёл, взявших в руки оружие, чтобы защитить свои семьи и землю, на которой они трудятся. Защитники Молдовы, которых московская «патриотическая общественность» и некоторые издания («Литературная Россия», «Домострой» и др.) изображают дикими убийцами и агрессорами, делили со мной кусок хлеба и тёплую одежду, укрывали меня от шальной пули противника. Не раз я своими глазами видел, как полицейские и добровольцы, стиснув зубы, не отвечали на провокационные обстрелы «гвардейцев», поскольку вступило в силу соглашение о прекращении огня. 19 апреля, находясь на передовой позиции у села Кочиеры, я своими глазами видел, как ракеты «Алазань», выпущенные с приднестровских позиций в селе Маловата, подожгли крестьянский дом, а затем здание магазина.
Могу засвидетельствовать: молдавская сторона открывает огонь главным образом тогда, когда этого требует критический характер боевой обстановки. Красноречивым примером того, как развиваются события на фронте и какое отражение они потом находят в тираспольских и московских СМИ, может служить бой под Кочиерами 22 апреля. В тираспольской версии это событие было подано так: «Прицельным огнём с молдавской стороны подожжена машина республиканской гвардии. Погибли 6 гвардейцев». Вероятно, болезненная забывчивость заставила авторов сообщения опустить небольшую прелюдию к «прицельному огню». В тот день «гвардейцы» атаковали позиции полицейских и добровольцев на 4 бронемашинах. Удар был направлен на полицейский пост, где находились 5 плохо обученных бойцов. Защитники поста были вынуждены отступить и спаслись лишь благодаря тому, что самая опасная бронемашина (оснащённая минным тралом и четырьмя крупнокалиберными пулемётами) рухнула в окоп, оставленный полицейскими. Молдавская же сторона сумела подтянуть резервы, и в тот момент, когда экипаж застрявшей бронемашины пытался перебраться в другую машину, шедшую следом, та была поражена метким выстрелом из ручного гранатомёта. Итак, атака была отбита, противник понёс серьёзные потери (6 убитых, одна бронемашина осталась в окопе в качестве трофея, другая сгорела). Повторяю, всё это произошло на 16-й день формального действия соглашения о перемирии. Так кто же действует как агрессор и кто обороняется? Пусть читатель сделает вывод сам.
Тяжёлым камнем на сердце легли встречи и беседы с беженцами, прибывшими в Кишинёв из зоны кровопролития. Мы, москвичи, живущие под мирным небом, даже не можем себе представить масштабы и остроту этой проблемы. К середине апреля свои очаги покинули, спасаясь от ужасов войны и бежав в соседние области Украины и во внутренние районы Молдовы, главным образом в Кишинёв, около 20 тысяч человек. В Кишинёве собралось почти 5 тысяч беженцев, 95% — женщины и дети. Следует отметить, что большинство нашедших приют в столице Молдовы прибыли именно из городов и районов левого берега Днестра — из Дубоссар, Коржово, Кочиер, Лунги, Кошницы. Причину я понял из исповедей несчастных, оставивших дом, имущество, родных, — все они пытались спастись от беззаконий, творимых «гвардейцами» Приднестровья и казаками, явившимися «спасать русских, где бы они ни жили».
Ужасной реальностью для мирного населения зоны боёв стали грабежи, насилие, похищения детей, обстрелы автомобилей, незаконные аресты и обыски, избиения молдаван за то, что они говорят по-молдавски. И ещё одно: примерно треть беженцев, с которыми я беседовал, были не молдаванами, а людьми славянского происхождения (преимущественно украинцами). Многие женщины рассказывали мне, что «приднестровцы» избивали их мужей за отказ вступить в республиканскую гвардию. Настоящим бедствием для крестьян левобережья Днестра стало то, что «гвардейцы» и казаки нашпиговали поля минами. Мне довелось пройти больше половины полосы фронта, и повсюду я видел, что минирование практикуется именно на левом берегу Днестра; крестьяне и полицейские показывали мне поля, усеянные минами сторонниками ПМР. Именно с левого берега Днестра в больницы привозят искалеченных и убитых, главным образом мальчишек 10—15 лет, ставших жертвами такого рода «посевов».
Чудовищные события последнего времени оказались лишь последней каплей в страданиях тех, кто ищет спасения в Кишинёве, ведь и до начала боевых действий в марте они несколько месяцев подряд постоянно жили в страхе.
Прибывшие с левого берега подробно описывали методы, которыми проводились выборы «президента ПМР» И. Смирнова в конце 1991 года: угрозы, запугивание жителей, группы вооружённых «гвардейцев» на избирательных участках, «коллективное» голосование в воинских частях и трудовых коллективах, где один представитель мог заполнить сразу несколько десятков бюллетеней, — вот на чём основано горделивое заявление официального Тирасполя о том, что жители Приднестровья почти стопроцентно поддержали ПМР.
Надо отметить, что приднестровская сторона обвиняет в этих беззакониях и зверствах защитников Молдовы. Хорошо известно, что никогда в истории, ни в одном конфликте не бывало так, чтобы с одной стороны сражались лишь рыцари без страха и упрёка, а с другой — одни коварные и жестокие варвары. Если автор этих строк попытается изобразить всех сторонников Кишинёва ангелочками с крылышками и нимбом, а всех «гвардейцев» и казаков — с рогами и копытами, читателю, разумеется, останется лишь улыбнуться. Почему же, однако, тираспольская пропаганда и вторящая ей московская «патриотическая» пресса постоянно стремятся представить именно такую картину, только с обратным знаком? Хотя действия молдавской стороны не во всём безупречны, беру на себя смелость утверждать: всё зло и несправедливость, творимые структурами и формированиями ПМР, не только сомнительны сами по себе, но и, вероятно, являются одной из главных причин эскалации конфликта.
Прежде чем поклонники И. Смирнова начнут опровергать изложенное мной, я пригласил бы своих оппонентов приехать в Кишинёв и поговорить хотя бы 10 минут с беженцами. Посмотрите, господа «патриоты», на искажённые ужасом и страданием лица этих женщин и попробуйте поговорить с ними о «восстановлении Российской империи в границах 1917 года»!
Правительство Молдовы, кишинёвская примэрия взяли на себя заботу о беженцах, им оказывается денежная помощь, многие размещены в санаториях и домах отдыха (автор побывал в одном таком приюте, «Андриеш», в селе Иванча). На вопрос, что нужно, следовал один ответ: лекарства. Если православная общественность Москвы, России сможет помочь нуждающимся, это будет реальный, подлинно христианский вклад в великое дело умиротворения.
(Продолжение следует).
Источник: Молдова Суверанэ, № —, 30 мая 1992, стр. 2, колонки —.
