И всё же наше общество далеко от совершенства. Говорю это не потому, что претендую на оригинальность, а потому, что глубоко и горько сожалею. Не спорю, ростки добра и великодушия имеют тысячелетние корни и в нашей крови, но почти столь же древние, а может, и более новые корни у других человеческих качеств, которые многочисленны, более постыдны и, похоже, ведут нас к гибели.
Размышляю и я, как всякий человек; и дай Бог, чтобы я был неправ. То, что я узнал на днях в одном из южных районов Молдовы, в Кэинарах, заставляет меня думать, что фальшь и недобросовестность захлестнули нас, как волны, с головой, и тщетно мы пытаемся ухватиться за спасительную опору.
Посмотрите, если у вас есть время, на детей на этой фотографии. Их отцы ушли на битву, проливать кровь за то, что осталось от нашей бедной страны. Разумеется, это не все дети мужчин, взявших по призыву оружие в руки. Как сообщил нам Александру Г. Сырбу, председатель райисполкома, из кэинарских сёл ушли защищать отчий край более трёхсот человек, в том числе отцы детей на снимке. Сам г-н председатель наставлял их, когда они уходили, убеждая, что война — не прохождение парадом, а противоборство с колонизаторскими элементами бывшей российской империи, чья свирепая жажда захвата не утоляется без крови бывших колонизированных народов. Грузия, страны Балтии, Молдова — пример тому, и никакой Руцкой, никакой Станкевич, никакая Миткова вместе со всем лживым «Останкино» не сумеют окутать правду дымовой завесой. Не удалось им это в Венгрии, не удалось в Чехословакии, в Афганистане, куда они ворвались как разбойники с большой дороги, — не удастся и в бывших колониях.
Но невинная кровь льётся на этой земле и сегодня. И поэтому я онемел, когда узнал, что из более чем трёх с половиной тысяч беженцев из зоны конфликта, поселившихся сейчас в кэинарских сёлах, около пятисот — мужчины, способные горы свернуть. Они не остались на передовой защищать свои дома и очаг, а дали дёру, забыв о мужской чести и достоинстве. То есть уснувшая совесть подсказала им, что это должны сделать за них другие, а не они сами.
Позор им! — могли бы воскликнуть мы, но в заражённых умах это восклицание не найдёт никакого отклика. Как не найдёт и строфа нашего великого барда.
«Стыд — ржавчина на оружии храбреца,
Червь, что съедает белизну с лица».
Может быть, потому, что этот бард был запрещён в Бендерах и за Днестром. Но это не оправдание для пятисот существ мужского пола, которые не с врагом, потому что боятся за собственную шкуру, но и не с нами, потому что предпочитают получать всё в готовом виде, в том числе свободу. Вот почему я и говорил, что пороки, посеянные в нас кочевниками, укоренились в наших поколениях куда прочнее, чем благородство и великодушие, дух самопожертвования.
Кстати о пятистах беженцах-мужчинах. Г-н Сырбу сообщил мне, что к позору показать спину врагу добавляется ещё один, не поддающийся никакой квалификации: они отказываются работать в сельскохозяйственных предприятиях Кэинар, которые приютили их и бесплатно кормят, предпочитая загорать на прохладных берегах водоёмов. Чем они отличаются от мух, которые не делают мёда?
И страна должна проливать кровь за таких сыновей? Отцы детей на снимке должны защищать их ценой жизни?
Источник: Молдова Суверанэ, № 106 (17976), 29 июля 1992, стр. 2, колонки —.
