PPresa 90-92Газетный архивНазад к 22 декабря 1992
Поиск по архиву⌘K
Вочя Попорулуй№ — · Стр. 4 · Колонки —

Сообщить о проблеме

О статье «Кто защищает бойцов?»

Что вы хотите сделать?

Кто защищает бойцов?

От Корнелия КозонакРубрика Социальная защита

Машинный перевод с румынского · Показать оригинал

Текст статьи

Была война... Её боль и сейчас живёт в сердцах тех, кто её узнал, и будет жить ещё долго, потому что она оставила глубокие следы в нашей памяти. Её слёзы не высохли на лицах матерей, потерявших сыновей. Остались скорбящие молодые вдовы и дети-сироты, плачущие на дорогах. Пало столько молодых людей в расцвете жизни, которым бы сеять пшеницу и растить хлеб, которые ещё не узнали, что такое настоящая жизнь. А для тех, кто остался жив, война стала слишком жестокой школой жизни. Они узнали смерть, потерю друга, а боль слишком часто находила приют в их сердце. Вернувшись домой, они ещё долго не успокоятся, не найдут себе места, не войдут в ритм жизни. И ночи ещё будут тревожить военные кошмары. Обеспечен ли им покой? Защищены ли они социально и морально?

В целях социальной защиты бойцов руководящие органы республики разработали ряд постановлений. Среди них и постановление Правительства Республики Молдова «О первоочередных мерах социальной защиты лиц, участвовавших в военных действиях по защите целостности и независимости, и об оказании необходимой помощи гражданам и семьям, пострадавшим от военного конфликта», принятое в августе текущего года. Как выполняется это постановление и как живут бойцы, мы узнаем из опроса, проведённого в одном из отрядов бригады полиции особого назначения. Эти молодые люди первыми вступили в бой с сепаратистами и последними покинули боевые позиции. По понятным причинам мы не записывали полных имён тех, кто рассказал о своих бедах.

Д. О., сержант: Я уехал в Приднестровье в ночь на 3 марта сего года. Даже не успел предупредить жену. Наш отряд стоял в Кочиерах, потом в Варнице. С 19 июня я воевал в Бендерах до последнего дня войны. Пока мы были на позициях, приезжали разные лица из Министерства внутренних дел, из руководства республики, которые сулили нам золотые горы. Нам говорили, что мы будем обеспечены жильём. Понятно, что не все получат квартиры, но места в общежитиях обещали всем. Вернувшись с позиций, мы натолкнулись на полное равнодушие руководящих органов. Мы не только ничего не увидели из обещанного, у нас нет даже права что-то требовать, сказать своё слово. Я женат, у меня трое детей, живу на съёмной квартире. Когда я обратился за жильём, мне отказали. А в городе много пустующих квартир, в которых уже полгода или даже больше никто не живёт. Участковый показал мне несколько таких квартир в одном доме в секторе Ботаника. Примэрия города делает вид, что не видит этих беззаконий, а наше министерство и не старается нам помочь.

С. П.: Вернувшись с войны, мы остались глубоко разочарованы. Практически мы социально не защищены. Снимаю жильё с женой и годовалым ребёнком. Квартплата обходится мне в 3 тысячи в месяц. Я просил материальную помощь в части, где служу, но до сих пор моё заявление не подписано. Более того. Когда мне нужно было ехать на лечение, пришлось писать заявление, и именно на сколько дней, будто я знал, сколько времени мне понадобится на госпитализацию. Лекарства я покупал сам по рыночным ценам. Похоже, сегодня никто о нас больше не заботится. А на войну нас взяли одними из первых.

К. Ж.: Я живу в общежитии нашей части на ул. Месажер, 5/2. Условия жизни крайне тяжёлые. Лифт не работает, и тем из нас, кто был ранен, порой трудно подниматься по лестнице. Когда меняли бельё, мы и не помним. Возвращались с позиций, и нечем было постирать одежду, горячей воды не было. За октябрь мы заплатили 1600 рублей, а за ноябрь — 1800 рублей. За общежитие мы платим больше, чем за частную квартиру. Хотя у меня прописка в этом общежитии, я за год не видел ни одного талона на сахар или другие продукты.

С. Ч.: Какая помощь? Какие льготы? Да, мы в курсе. Читали в газете. Но мы из всего этого ничего не видели. Большинство наших ребят живут кто как может. Кроме того, что мы бесплатно пользуемся городским и междугородным транспортом, никаких других льгот, так часто обещанных, пока нам нужно было воевать, мы не получили. Да, нам многое обещали там, где мы были нужны. А здесь нам затыкают рот. Начальник штаба бригады полиции особого назначения майор Мотынгэ и слушать нас не желает. Сержантов он почти за людей не считает. Как только мы пытаемся что-то сказать, нам отвечают как можно грубее: «Не нравится — ищите работу в другом месте!» Так же поступает и г-н Кумуш, заместитель командира бригады. Мы ведь воевали, защищая целостность республики, оправдывая заодно имя, которое носим, а теперь нас так легко выставят с должности, будут на каждом шагу помыкать? И так многие офицеры отсиживались в городе, пока ребята гибли на позициях, а потом их повысили в должности. А ведь профессия, которую мы выбрали, нам нравится, и мы не хотели бы так легко менять место работы.

М. Т.: 33 парня из нашей бригады геройски погибли в бою, но ни один не был посмертно награждён каким-либо орденом. Неужели не заслужили? Мой друг Владимир Реуцкий из села Кукоара Кагульского района был расстрелян вместе с другими нашими товарищами у кинотеатра «Дружба» в Бендерах 25 июня. Через 40 дней после его гибели у него родился сын. Его жене и сегодня негде жить. А чтобы получить страховую сумму за мужа, ей пришлось обить бесчисленные пороги, подписать кучу бумаг. Другой помощи она не получила. Для семей погибших было зарезервировано по телевизору. Брат Валентина Меренюка из Биличений-Векь Сынжерейского района, павшего в первые дни войны, несколько раз приезжал в нашу часть за телевизором, но так его и не получил. На последней встрече он сказал мне, что ему он уже и не нужен — единственного брата всё равно никто не вернёт...

В. Д.: Ещё один наш товарищ за отвагу, проявленную во время войны, должен был быть награждён орденом «Штефан чел Маре». Но за оплошность, допущенную здесь, в части, хотя и не такую уж тяжёлую, его уволили со службы и лишили всего. Даже страховой суммы. Разве можно так поступать? Ведь всё это он должен был получить за отвагу, проявленную в самые тяжёлые моменты. Не раз его жизнь была в опасности, ведь гвардейцы давали за его голову большие деньги. А кто не ошибается?

Д. Т.: Обидно, когда так поступают. Мы ведь не колебались, когда стране грозила опасность. Мы защищали независимость и целостность республики ценой своей жизни, хотя это была несправедливая война. Мы смотрели смерти в глаза и потеряли лучших друзей, которые должны были жить. Но мы не отступили. Мы всегда были там, где в нас нуждались. А теперь, похоже, когда опасность миновала, мы больше никому не нужны. Мы не просим многого, ведь понимаем, что республика бедна и ещё многие нуждаются в помощи. Но хотя бы пусть не попирают нашу честь и достоинство, память павших. Ведь и сегодня наша жизнь не в безопасности, наши имена известны на том берегу Днестра. А наши ребята ещё не спят спокойно. Война была, и для тех, кто её узнал, она ещё долго будет кровоточить, как рана, может быть, всю жизнь...

Печальны рассказы этих усталых, невыспавшихся, озябших молодых людей, пострадавших, может быть, больше всех в этом военном конфликте. Но ещё тяжелее равнодушие и безответственность тех, кому они доверяли больше всего. Ведь между долгом и самозащитой они драматически переживают своё профессиональное положение, а платят им лишь бессонницей, разными другими лишениями и прежде всего растраченным здоровьем.

В итоге я понял, что бойцам бригады полиции особого назначения, чтобы обеспечивать нашу защиту, самим нужна защита. Парадокс, конечно, но за ним, к несчастью, кроется печальная для нас действительность.

Источник: Вочя Попорулуй, № —, 22 декабря 1992, стр. 4, колонки —.

Отправить правку

0 правок к «Кто защищает бойцов?». Редактор проверит их до того, как они появятся на сайте.

Напишем, когда правку проверят.

Эта статья · с.4